Она умирает. И единственное, что я могу — это просто стоять в стороне и наблюдать за тем, как жизнь капля по капле исчезает в теле женщины. Такую беспомощность я не чувствовала даже будучи одержимой Урадо. Ничего не могу поделать. Абсолютно ничего. Только… ждать.
Не выдержав, поднялась на ноги и направилась на улицу, подышать свежим ночным воздухом. Необходимо проветрить сознание. Около шатра уже складывали личные вещи бабушки. Цыгане очень своеобразно относятся к похоронам и покойным в целом. Даже самую дорогую и ценную вещь, которая принадлежала умершему человеку, никто не возьмёт, так как она считается осквернённой и запачканной. Если возьмёшь, то можешь стать следующим мертвецом. Поэтому табор уже сейчас подготавливал то, что будет предано огню, как и само тело покойной.
За шатром, в паре десятков метров от самого табора, уже выкладывали дрова и собранные ветки из леса для костра. Смотреть на всё это было ещё больнее, чем на спящую бабулю. Они готовятся к неизбежному. И ведь даже после смерти её минимум три дня будут держать в шатре, чтобы каждый знакомый знаменитой шаманки мог попрощаться с ней в последний раз. Вот-вот должны начать прибывать люди из соседних таборов. Они могут привести с собой еду и выпивку, да и вообще, обычно среди цыган на похоронах не плачут. Все смеются, веселятся, поют и танцуют. И я, как единственная родственница, обязана веселиться дольше, громче и ярче всех. Хотя в то время твою душу и сердце разрывает на части.
— Ох, предки… — взмолилась я, не выдержав и присев на корточки. Слёзы текли по щекам, затрудняя дыхание. Хотелось кричать, разнести всё в пух и прах, ненавидеть каждого встречного, настолько сильно отчаяние поглощало моё сердце.
Я совершенно не знала, что мне делать дальше. Не знала, как вести себя, куда идти и надо ли? Просто заблудилась в этом мире. Неужели я вновь окажусь одна? Неужели всё это повторится? Я снова оказалась той потерянной девочкой, о которой уже успела забыть.
Не знаю, каким чудом, но я оказалась около одного из деревьев, присев у самого ствола. Ноги больше не держали. Всё тело сотрясалось и дрожало. Силы словно мощным потоком выкачивали из моего тела. И как? Как мне быть дальше? Ведь самое худшее впереди. После шумных похорон и отпевания мне единственной придётся проводить обряд упокоения. Бабушка одна из сильнейших медиумов, что знал наш мир. И просто так уйти она не может. Ей нужна помощь, как и Джину… И эту помощь придётся оказывать мне — её внучке.
Чудовищно то, что если допущу хотя бы одну ошибку в ритуале, покойница утянет мою душу за собой, даже если сама того не желает. Меня может убить моя собственная бабушка… Я всё это прекрасно понимаю, но отказаться нет возможности.
Боже… Как же тяжело.
Слёзы не прекращались. В какой-то момент усталость вновь взяла вверх над телом, и я уснула прямо на влажной и сырой земле. Были слышны отдалённые голоса людей, что также не спали в столь поздний час, но меня это не волновало. Не хочу их видеть. Вообще никого не хочу видеть. Вот бы это всё было сном… Умоляю.
Я спряталась в отдаленном углу практически разрушенного класса. Штукатурка огромными камнями обвалилась со стен и потолка, покрыв пол толстым слоем серой бетонной пыли. Также проглядывался различный мусор, сломанная школьная мебель и разорванные в клочья учебники с тетрадями. Но всё это не важно. Я спряталась, засев в небольшом тесном углу между стеной и книжным шкафом. Села там, поджав колени к груди и обхватив их руками.
Если я буду тихо сидеть, меня никто не найдёт.
Спрячусь ото всех.
Спрячусь от каждого.
Спрячусь от мира.
— Кто ты? — прозвучал мужской голос прямо над моей головой. Неуверенно подняла глаза, чтобы убедиться, что мне не показалось. Неужели меня нашли? И, к моему удивлению, я узнала этого человека. Нару… Он стоял в метре от меня, выглядя таким нерушимым и сильным. Но он меня не узнал. Так, как сейчас я имела образ десятилетнего ребёнка. Не узнал, до той секунды, пока наши глаза не встретились. Вначале парень нахмурился, но уже через несколько секунд неуверенно спросил: — Роза?.. — На это я лишь плотнее обхватила руками коленки, уткнувшись в них лицом. Пыталась спрятаться, хотя моё место уже обнаружили. — Роза, почему ты так выглядишь? Где мы? Я не узнаю этого места.
Ответа не последовало. Я не хотела говорить. Не хотела отвечать на его вопросы. Я хотела спрятаться от реальности, но мой побег лишь привёл меня в эпицентр моих кошмаров. Всё повторяется. Я снова буду одна. Снова придётся пройти через потери.