Но раз они все пришли, было принято начать разговор прямо с ними и прямо сейчас. Все, кого Нару не допустил к делу, в итоге покинули палату. Из нашей группы остались только Бо-сан, Май, Лин, Я и мой хорёк, который недавно плотно перекусил и теперь дрых, периодически зевая.
— Итак, — начал Нару. — Кто слышал о том, что я Оммедзи?
— Я слышала, — заверила Касаи.
— Касаи-сан, ты говорила об этом ещё кому-нибудь?
— Да, — кивнула девушка. — Кеи-сенсей… А что, нельзя было?
— В этом деле Май очень помогла нам своей интуицией, — продолжа Нару. — Ты слышала об этом?
— Да, — задумалась Тиаки. — Кажется, это проскальзывало в разговоре…
— Кто-нибудь ещё об этом знал? — допрашивал парень.
— Я говорила об этом Кеи-сенсей, — тут же отвечала девушка.
— А что ты скажешь насчёт своей новой одноклассницы Розы? Были какие-нибудь мысли?
— Ну… — виновато нахмурила брови Касаи. — По школе ходили сплетни, что эта девушка слишком много задаёт вопросов касаемо всего сверхъестественного. Более того, её постоянно замечали около проклятых мест и… Со стороны казалось, что она что-то ищет. Выглядела очень подозрительно.
— Ты и с этими мыслями поделилась со своим учителем? — спросил Нару.
— Я не должна была об этом знать? — спросила Убусуна мягким голосом. — Но я же больше никому не рассказывала…
— Вот как?.. — протянул Нару, мысленно сопоставляя информацию. — Я бы хотел кое-что уточнить. Сенсей, какую школу вы заканчивали?
— Я ходила в местную школу в своём родном городе, — пояснила женщина.
— Если я правильно помню, то вы родом из Фукусимы, верно?
— Да, — подтвердила Убусуна.
— Итак, — вздохнул Сибуя. — Мне всё понятно. Спасибо за содействие. Теперь я думаю смогу уладить то, что происходит сейчас в школе. — Девушки молча переглянулись, пытаясь понять о чём говорит Нару, но тут продолжил, не дожидаясь встречных вопросов. — Я понял, в чём причина происшествий. Это — Дзусо. То есть, метод проклятия Эмми, использующий хитогата… Поэтому, уничтожив хитогата, мы положили проклятию конец. Осталось только остановить заклинателя.
— И что это значит?.. — занервничала Касаи. — Ты позвал меня сюда, чтобы в итоге сказать, что во всём виновата я?!
— Ну что ты… — усмехнулся Нару. — Касаи-сан ни в чём не виновата. Настоящий виновник происшествий, это… Убусуна-сенсей.
В палате возникла звенящая тишина наполненная шоком и непониманием. Все ожидали от Нару пояснения, и он дал то, чего от него просили. Но в своём стиле. Парень пояснил, что знает о хитогата и предупредил, что всё те, что они нашли, уже сожжены. И если есть ещё, то лучше бы учитель отдала их добровольно, пока кто-нибудь не пострадал. Однако Убусуна отрицала свою причастность к данным происшествиям. И говорила это так спокойно, с мягкой улыбкой, словно рассуждала о погоде, а не о десятках несчастных случаях в результате проклятий.
Но Нару не сдавался. Он пояснил, что она единственный подозреваемый и перечислил причины так думать. Во-первых, Убусуна защищала Касаи, на которую ополчилась вся школа. Её травили не только ученики, но и учителя выставляя на всеобщее посмешище. Более того, попытки защитить Касаи, обернулись и против самой Убусуны. После её также начали избегать и осуждать за спиной. Подняли вопрос об увольнении, что в Японии считается довольно серьёзной темой, на грани позора. Но женщина и в этом случае продолжала улыбаться. И последняя её реплика сбила с толку даже ту ученицу, которую она защищала:
— Но в таком случае, роль заклинателя больше подходит Касаи-сан, нежели мне, разве нет?
Именно после этой фразы всё стало ясно. Это она. Так просто…
И чтобы положить этому конец, Нару продолжил свою речь. Он пояснил, что поднял документы из старой школы Убусуны, чтобы понять, что она за человек. Ведь так уверенно защищать девушку, будучи под давлением всей школы, непросто. На это нужны основания. Сильные основания. И Нару их нашёл. Более двадцати лет назад в Японии был резкий всплеск появившихся детей со способностями гнуть ложки. Эти дети привлекали папарацци и были под пристальным всеобщим вниманием. Одной из этих детей и была Убусуна Кеи. Однако популярность таких детей пошла на убыль. Пошла мода разоблачать их, поэтому пошли серьёзные гонения. Большинство детей обвинили в мошенничестве и заставляли признаться в этом. Убусуна-сенсей была одной из тех, кто признался в этом.