Он недоуменно смотрит сначала на меня, а потом на грязно-бурые следы на своей одежде.
Вид его суровеет. Брови сходятся к переносице, губы превращаются в узкую полоску. Без единого слова, наг, хватает меня за запястье и тянет за собой. Я едва поспеваю за его широким шагом путаясь в длинном и узком подоле кимоно. Сердце заполошно стучит за клеткой рёбер частично от страха, но больше от негодования. Пытаюсь высвободить руку, но хватка на запястье усиливается до лёгкой боли.
- Отпустите меня! – возмущаюсь, и, нагнав его, со злостью бью кулаком в лопатку.
Змеелюд останавливается, окидывает меня свирепым взглядом и, впечатав спиной в стену, затыкает рот поцелуем! Глаза в глаза. Мои, наверняка наполненные страхом и его полные безумия и огненного желания.
Жесткие, обветренные губы напористо завладели моими. Пили моё обрывистое дыхание. Нежили верхнюю губу и жестоко наказывали нижнюю, больно втягивая в жаркую влажность мужского рта. Кажется, мозги мне вышибло на стадии когда моё тело встретилось со стеной, иначе как объяснить то, что без сопротивления отвечаю ему, нежа его обветренные губы своими, а через некоторое время, наглею настолько, что вплетаю пальцы в тёмный шелк волос. Наконец он прерывает поцелуй, и впечатывает меня в своё тело. Мужчина прерывисто дышит, пытаясь выровнять дыхание и успокоить заполошный ритм сердца. Я делаю тоже самое. Глубоко вдыхаю воздух, наполненный ароматом его теля и дурею. От нага восхитительно пахнет пионом, яблоком и корицей. Комкаю в ладонях его одежды и притираюсь ближе. Наг хрипло смеётся. Этот звук рождается где-то там, за клеткой рёбер бархатистым рокотом.
- Тисше, ссмейка. Сводишь с ума. – шипит змеелюд, утыкаясь носом мне в макушку.
- Сам виноват. Ты так вкусно пахнешь… - шепчу я, прикрывая глаза от удовольствия. Змеиные ягоды что я творю?! Но он, правда, так вкусно пахнет, что рот сам по себе наполняется слюной и хочется его куснуть…. за что-нибудь.
- Я рад. – отвечает он и тихо смеётся мне в волосы.
- Рад он. – бурчу я, сглатывая слюни.
- Ты такая милая, когда злишься. – Хохочет он и щёлкает меня по носу.
- Но-но! Что за вольности себе позволяете господин?! Я здесь по делу. Вашими стараниями, между прочем. Так что теперь вы обязаны проводить меня до павильона колокольчиков. – шиплю и вырываюсь из его объятий.
Мужчина с явным сожалением меня отпускает и отходит на шаг.
- Хорошо. Тут совсем близко, шия. – улыбается наг, и предлагает свой локоть, за который охотно цепляюсь пальцами.
По пути к павильону, мужчина останавливает одну из придворных дам, приказывает проводить меня до места назначения и обработать раны на ладонях. Та, с расширенными от страха глазами лишь кланяется в ответ и жестом приглашает последовать за собой. Улыбнувшись мне на последок, наг, скрывается за кустами жасмина, а я покорно следую за придворной дамой.
Пов Махратсаш
Очнувшись на полу, под заунывные причитания главного евнуха, поднимаюсь на ноги и сбрасываю с себя остатки одежд.
- Ванну мне, немедленно. И одежду попроще. - приказываю я, разминая затёкшие мышцы.
Евнух незамедлительно выметается из покоев, чтобы поскорее исполнить приказ. Я усмехаюсь. Все бояться меня. Не прям меня, так-то сам по себе я посредственный маг огня, которому посчастливилось родиться княжичем. Больше всего они бояться моей проклятой крови, что позволяет мне превратить в камень любое живое существо. Раньше князья, в чьих жилах пробуждалась кровь горгонитов так и делали. Сила и вседозволенность туманила их разум. Развлекались они, превращая живых в статуи. Парочка таких «шедевров» и ныне стоят в саду на самом видном месте, в назидание, так сказать, чтобы последующие поколения были ответственными за свои силы и прониклись уважением к любой форме жизни. Каждый раз, когда я прохожу мимо окаменевших, меня берёт оторопь. Эти лица полные страдания, открытые в немом крике рты и скрюченные фигуры долгое время снились мне в кошмарах.
Горячая вода с удовольствием принимает в свои объятья моё измученное тело, но времени нежится совсем нет. Скоро должна прибыть моя вредная гостья. Воспоминания о ней рождают приятную теплоту за клеткой рёбер. Такая забавная, бесстрашная…
Провожу рукой по волосам откидывая с лица пару налипших прядей. Одна их них превращается в маленькую змейку, ластится к руке и удовлетворённо шипит.
Кажется, сама мысль о цветочнице способна успокоить мою проклятую кровь.
Весть, о прибытии шия цветочницы, настигает меня, когда я уже скрепляю волосы нефритовой шпилькой. Главный евнух успешно исполняет роль мебели в одном из углов и благоразумно не мешает мне с одеванием. Улыбнувшись своим коварным мыслям по соблазнению одной ядовитой змейки, покидаю свои покои и направляюсь встретить её, но сначала избавлюсь от евнуха. Третьи лица в нашем с ней разговоре не нужны.