Все. Для всех - Сережа болеет. Даже для Оксаны.
Мужчина уронил голову на сложенные лодочкой руки. Ксюша…
Черт! Вот у нее - были проблемы!
Потому и Костя звонил…
Черт! Возьми же себя в руки, Серый!
Сергей потряс головой, пытаясь хоть немного прийти в чувство. Это не помогало.
Голова была, словно ватой набита. Но он четко помнил, что неприятности у девушки, все-таки были.
Кирилл…, он позвонил тогда, почти под вечер, умудряясь даже праздник испортить бывшей жене. Тот день, который Сергей с Андрюшкой так старались сделать неповторимым, самым лучшим. Мужчина помнил, как вытянулось лицо Ксени, когда Кирилл ледяным голосом сообщил ей, что четыре дня кончились. Вот ведь, ничтожество.
А ты кто? Насмешливо спросила совесть. И я ничуть не лучше, раздавлено признавал Сергей. Ничем. Не стоит он ее. Не будет жизнь портить. Зачем мучить лишний раз…
Но это не значит, что он не поможет Оксане. Он должен и хочет помочь ей.
Он ее хочет… только не получит теперь уже.
Не заслуживает.
Мужчина зло толкнул бокал, сосуд покачнулся, упал, разливая янтарный напиток по поверхности стола. Сергей с ненависть смотрел на растекающееся пятно.
Почему? Зачем он это делает?
Вспомнил, как здорово день тот проходил, как весело им втроем было. Как он целовал Ксюшу, а она не отстранялась больше, а только теснее прижималась к его телу, обнимая, притягивая его голову. Какими желанными и нежными ее губы были. И Андрей не сильно против был, только ворчал иногда, что ему скучно, когда они обниматься начинают. А Ксеня улыбалась, и прощения у сына просила, продолжая держать руку Сергея. И он прижимал ее к себе, все сильнее обнимая, с улыбкой разрешение у ребенка спрашивая…
Рука опять к бутылке потянулась, но Сергей сжал пальцы в кулак, не давая себе и дальше напиваться.
А тогда, что ж не остановился?
Не смог Сергей сдержаться. Как он ей в глаза теперь смотреть будет? Ведь Ксюша уверенна, что у него грипп. Волнуется, переживает. Предлагала приехать, помочь, зная, что некому рядом быть. Даже после того, что в среду было…
Хоть и не было ничего. Но не знал Сережа, как со стороны это выглядело. А глаза у Ксени такие большие и грустные стали… Он говорил, объяснял, что не так все, по-другому… И девушка верила Сергею, он видел, что верила. Только глаза, все равно, грустными оставались…
Потому, что ли, напился?
Как же ему противно было, что солгал Ксене вчера. А что делать оставалось?
Сказать в лицо: я - алкоголик… Духу не хватило. Трус он, даже в этом - слабак.
Только, помочь ей надо. Обязательно надо.
Сергей тяжело вздохнул, поднялся, неуверенными шагами прошелся по квартире, открывая окна, в слабой надежде, что ночной холод поможет хоть немного протрезветь.
Долго ополаскивал холодной водой лицо. И встал, глядя в зеркало на себя, задаваясь все тем же вопросом. Как же так вышло?
Оксана сердито отбросила стопку фотографий на стол, но упрямые карточки, усугубляя ее раздражение, разлетелись кто куда, покрывая пол ровным слоем.
- Черт! - Негромко воскликнула она, хлопая ладонью по стеклянному столу.
Сотрудники удивленно косились на главного редактора, но помалкивали, уже успев оценить плохое настроение начальницы.
Ксеня редко бывала в плохом настроении. Она всегда старалась смотреть на жизнь философски. Но сейчас, как-то сложновато было следовать своим принципам.
Женщина присела на корточки, собирая рассыпавшиеся фотографии. Подошла одна из журналисток, молча помогла. Ксюша кивнула, благодаря за помощь. С усталым вздохом села за стол.
Как же все так вышло? Спрашивала она саму себя, и не находила ответа.
Ксюша уронила голову на руки, сложенные на столе, прижалась лбом к прохладному стеклу.
Ей все равно было, что другие подумают. Плохо Ксене было. Больно очень. Только лекарств от этой боли не существовало. Душа болела, или сердце глупое, как разберешь тут, где он больше себе места отвоевал?
Восьмое марта было таким замечательным.
У нее никогда не было такого, только ей одной, посвященного дня. Сын удивил ее с самого утра, когда придя на кухню в восемь утра, Ксюша обнаружила Андрюшу, пытающегося приготовить маме кофе. Ребенок переполошился, и потребовал, чтобы непослушная мать вернулась назад в постель, потому что дядя Сережа сказал, что кофе надо непременно в кровать отнести. Оксана была так тронута. И поступком ребенка, и заботой Сергея.
Кирилл не заботился о таких мелочах. И примера для подражания вот в таком поведение, у ее сына никогда не было. Она так крепко обняла ребенка, что тот даже вырываться начал, а потом, послушно вернулась в спальню. И, чувствуя себя настоящей королевой, пила кофе, пусть и очень крепкий ( Андрей, очевидно решил, что чем больше - тем лучше) не выбираясь из кровати.