Глаза от едва надпитой бутылки отводил, на что угодно смотреть старался.
Включил телефон, бросил на столешницу. Трубка запищала, оповещая об уведомлениях.
Сергей взял ее, насыпая в турку вторую ложку кофе. Четыре пропущенных звонка.
Костя. Витька, два раза звонил, чувствует видно, что не чисто что-то. Оксана…
Палец нажал на вызов, но, не дождавшись гудков, сбросил. Не в том он еще состоянии, чтоб с Ксюшей разговаривать.
Кофе убежал через край медной турки, пока он, все так же, в экран аппарата смотрел, на имя ее. Сергей чертыхнулся, газ выключил, перелил напиток в чашку.
Сделал глоток, и снова телефон отключил.
Сел на табуретку, к стене приваливаясь. Чашку стеклянную в руках держал, пальцы грея. Почему Ксеня звонила? Просто так? О здоровье его, якобы пошатнувшемся, узнать? Или проблемы у нее какие-то, а он не ответил, не помог?
Вот гадость-то! Сволочь он, последняя. Почему тех, кого больше всего счастливыми сделать хочет - обижает только? Или того хуже, до смерти своей глупостью доводит, как ребенка своего, не родившегося?
Может, права была Наташка?
Хотя, почему, может? Он и так знал, что сам виноват во всем, вот только не в том, в чем бывшая невеста его обвинить пыталась. Не виноват он в ее проблемах. Сама дура, не туда влезла, куда надо было. А теперь к нему прибежала. Неужели, думала, что спасать будет, в любовь ее, внезапно проснувшуюся, поверив?
Костя его уже поставил в известность, что проблемы у Наташки. Проигралась девочка крупно, ставки на нелегальном стрит-рейсинге делая, на ухажера своего, очередного. А парень ни ездить не умел, ни долги девушки своей, перед людьми, шуток не понимающими, покрывать не собирался. Может, даже сам процент с таких вот дурочек имел, от держателей тотализатора. Костя до конца уверен не был, но слухи такие ходили. А папочка ее, и сам по уши в долгах к тому времени оказался, не в том банке деньги на хранение оставив.
Вот и решила Наташа проверенным вариантом воспользоваться, тем более что подозрения с Сергея сняли уже все. Уверенна была, что он все так же отказать не сможет. А когда мужчина ей в лицо рассмеялся, начала обвинять, что она из-за него на первой беременности аборт сделала, и если без детей останется - он во всем виноват будет. Сергей даже опешил от такой наглой самоуверенности. Чуть пощечину не влепил, стерве этой.
И сквозь зубы, ненавидя, напомнил, что не он ее к гинекологу идти заставил, сама, дура, пошла. А если и виноват в чем - так в том, что язык за зубами не удержал, на любовь ее, в природе не существующую, надеясь.
Как же ему больно стало от разговора этого. Опять вина в душе всколыхнулась.
Опять совесть грызть начала, за ничем не виноватого ребенка.
А эта стерва плакать начала, и на шею ему кидаться, чтобы он, ради любви их бывшей, помог. Не женщина - броня непробиваемая. Хоть кол на голове чеши, все равно свое гнет. Еле руки ее, цепкие, с себя сбросить смог.
Сергей как Оксану, в кабинет заходящую, увидел, испугался даже. Что же она, столько опыта в жизни имея, про него подумает? И больно ведь было Ксюше, видел он, как она губы закусывать начала. Не хотел, а обидел. Потому что дурак, и тут дров наломал. Надо было сразу Наташу в шею гнать, не слушая даже.
Сережа всякое воспитание и манеры после этого отбросил, выкинув бывшую невесту из кабинета. Охране сказал, чтоб не пускали ее больше. Ксене все объяснить пытался, чтоб поняла. Девушка кивала, успокаивала, а глаза, все равно, грустные и тоскливые были.
Как же он так умудряется?
Сергей задумчиво смотрел в дно чашки, на причудливые отложения кофейной гущи.
Жаль, гадать не умеет, может, толковое что там выпало.
Усмехнулся, горечи в улыбке своей не видя. Что в его жизни толкового быть может?
Все хорошее своими руками, своими поступками и ломает.
Ксюша… ему так к ней сейчас хотелось. Только, куда ему в таком виде ехать? Да и ехать-то нельзя. И ей жизнь портить не надо. В покое ее оставить надо, это самым правильным будет.
Сергей положил, все еще тяжелую голову на стол, руками затылок накрывая. Какой же он дурак, все-таки. Даже сейчас, понимая все, выпить хочет. Уже повод ищет. А что его искать-то?
Рука, дрогнув, потянулась к бутылке. Замерла на середине пути, но через мгновение, приняв решение, пальцы обхватили горлышко.
Сергей налил коньяк в бокал, с вечера на столе оставшийся. До половины сосуд наполнив. Отставил бутылку. Руки в кулаки сжал и голову подпер, ненавидящим взглядом злосчастный напиток прожигая, словно гипнотизируя. Только, вот непонятно было, кто кого из них гипнотизировал, то ли мужчина - зависимость свою, то ли она его…