— Вот и славно. Отец как? Не обижал тебя?
— Нет, все нормально. Думаю, мы уживемся, — соврала Лиля. На самом деле от каждого непонятного шороха за дверью ее бросало в дрожь. Комната, которая изнутри запиралась на щеколду, — была единственным местом, где она могла чувствовать себя более-менее расслабленно, а войти на кухню, наоборот, было целым представлением кучи страшных воспоминаний и неприятных ощущений.
— Дай бог.
Дома отец возился в комнате Лили — собирал новую кровать.
— Спасибо большое! — сказала Лиля, обращаясь к бабе Нине. Она восторженно оглядела каркас, прислонилась к стоявшему у стены матрасу, отметив его мягкость, и уже представляла, как будет нежиться на нем этим вечером.
— Не за что, внучка, — она приобняла Лилю за плечо. — Это мой тебе подарок к первому сентября. Бабушка Аня была бы рада.
— Подарок? — взревел отец. Улыбки сошли с лиц. — Ну да, конечно, — он почесал затылок, надеясь разрядить атмосферу, — у меня тоже есть… небольшой.
Лиля и баба Нина удивленно переглянулись, зная на какие подарки способен отец.
— Я пойду заварю чай, — Лиля поспешила на кухню.
Обезвреженная заначка под раковиной, напоминая о своем существовании, обожгла Лилину кожу, как только та вошла на кухню. Лиля не особо любила общаться с людьми, находиться в толкучках или разговаривать с незнакомцами, но атмосфера первого дня в университете казалась в сто раз спокойнее, нежели то, что Лиля чувствовала, находясь в этой квартире. Поржавевший чайник засвистел на газовой плите. Лиля разлила кипяток в три кружки с заварочными пакетиками.
Она подошла к своей комнате и хотела было позвать всех к столу, но осеклась. Баба Нина и отец разговаривали нервным полутоном. Лиля прильнула ухом к закрытой двери.
— Ты обязан! — зло шептала баба Нина. — Она еще ребенок! Бедняжка осталась совсем одна.
— Ей скоро восемнадцать, никакой она не ребенок. И она не одна! — взревел отец.
— Ты ничего не понимаешь. Ей до сих пор снятся кошмары. — Лилю обдало жаром, откуда баба Нина об этом знает? — Ты не представляешь каково ей было пережить все, что ты натворил, — продолжала баба Нина.
— Думаешь мне было легко? Меня каждый день запугивали разными статьями, обещали приплести ко всем нераскрытым делам, я лишился работы, лишился семьи!
— Семью ты сам угробил.
— Нет! — отец сорвался на крик, Лиля подскочила на месте, и дверь предательски скрипнула.
Они услышали. Лиля неуверенно просунула голову в проем.
— Чай готов, — дрожащим голосом сказала она.
Баба Нина кинула на отца осуждающий взгляд.
— Пошли, дорогая, — она взяла Лилю под руку и направилась за стол.
За чаем никто не проронил ни слова. Отец пропал в своих мыслях и даже не спросил, как у Лили прошел день. Ложки скрежетали, катаясь по стенкам кружки, когда кто-нибудь делал глоток. Глубокий выдох, стакан ударяется о стол. Баба Нина помешивала сахар, хотя он уже давно растворился. Холодильник задребезжал, и Лиля вспомнила, что еды дома совсем нет.
Обрадованная предлогом сбежать, она убрала недопитый чай в раковину и сообщила:
— Я схожу в магазин, что-нибудь надо? — Отец, не моргая, смотрел в невидимую точку. — П-пап? — вдруг возникло желание помыть язык с мылом, будто сказано что-то неприличное.
— Что? — он поднял глаза. Сердце его дрогнуло, когда он услышал заветное слово. — А, нет, ничего не нужно. Бери что хочешь. Да, деньги… Я сейчас.
— Не беспокойся, Олег, — баба Нина ухватилась за его руку, не дав встать из-за стола, — я дам. Сколько нужно?
Отец кинул на нее злобный взгляд, прожигая Нину насквозь. Челюсти и кулаки сжались, на висках надулись вены. Старушка на миг забыла обо всем, ослабила хватку и нервно сглотнула. Уже третий раз она недвусмысленно намекает ему о том, что он не в состоянии содержать свою дочь, и, кажется, его терпению подходил конец.
— Держи, хватит? — отец протянул деньги Лиле.
Она кивнула и чуть ли не бегом выскочила из кухни. Сердце улетело в пятки, когда отец начал злиться. Очень трудно было описать это чувство, будто сработал инстинкт, что-то давно забытое разумом, но отпечатанное в мозгу. Пока Лиля обувалась, из кухни доносились перебранки.
Отец все же отдал долг за кафе и половину за кровать, это все, что у него было. Целую неделю он искал стабильную работу, с устойчивой зарплатой, но пока безрезультатно. Подработки, которыми он занимался последние годы, были малооплачиваемы, да и все деньги он спускал на выпивку и сигареты. Бабушка Аня никогда денег не давала, и Олег был по уши в долгах. Буквально на днях он договорился о собеседовании, Олег чувствовал, что одолевает победу над своим прошлым. Вот она — работа — почти у него в кармане. Не такая, что была в прошлой жизни, но лучше, чем ничего. А Нина этого не хочет понять, не хочет поверить, что он сможет. И это ужасно выводило Олега из себя. Кто она вообще такая? Друг семьи? Для него она точно никто.