Ее слова пролетали мимо Олега. Он вливал в себя новые порции алкоголя. Он уже не чувствовал его вкус, не чувствовал никакой эйфории. У него просто шел кругом весь мир, а боль все не притуплялась. Ярость рвалась наружу. Верины всхлипы долбили по мозгам. Резким и неожиданным движением он ударил ее по щеке. Она упала, содрав кожу о линолеум. Вера глотала воздух как рыба.
— Не надо, умоляю, Олег! — воскликнула она. Потом тише: — Нет никаких причин уходить, кроме твоего пьянства! Ты ведь не можешь остановиться! — шепотом кричала она.
Его стеклянные глаза блуждали по кухне. Он не знал, что сделать. Что сделать, чтобы она не уходила? Она ведь ему так нужна, разве это не очевидно? Он любил ее всю свою жизнь, сколько себя помнил. Счастливые воспоминания в голове не задерживались, сменяясь ее неоднозначными улыбочками соседу. Как он придерживает ей дверь в подъезде, как постоянно улыбается и здоровается. Минутная жалость к себе снова сменилась гневом.
— Мне не нужны твои сраные обвинения! Иди и скажи своей мамаше какая ты шлюха. Я ЗАКОЛЕБАЛСЯ ВЫСЛУШИВАТЬ ЕЕ ТРЫНДЕЖЬ! Я причина всех ваших бед! Я порчу вам жизнь! А то, что ты болтаешься на соседском члене, ее не интересует!?
— Я никогда тебе не изменяла! Я любила тебя!
— ЗАКРОЙ РОТ!
Он ударил кулаками о стол, а затем размахнулся, что было сил, и удар пришелся по Вериному лицу. От боли она застонала, машинально схватилась руками за место удара, попыталась отойти, но запнулась о свою же ногу. Перед смертью она ничего не успела подумать. Не произнесла ни звука, кроме как встревоженного вздоха. А потом ударилось виском о столешницу. Когда она упала на пол, уже была мертва.
Олег смотрел как душа покидает ее тело и не мог пошевелиться. Он упал на колени возле ее тела и смотрел, не моргая, а из глаз лились слезы. Он не мог поверить.
Он побежал на балкон, где его стошнило. Глотая свежий воздух, он выглянул в окно. Душераздирающий крик пронесся по их двору. Сначала он позвонил Анне. Он ничего не сказал, только ревел в трубку. Она все поняла. Это она вызвала и полицию, и скорую помощь.
Опрос вели двое полицейских. Один из них постоянно подгонял другого. Второй же, как будто, не был заинтересован в деле. Поняв, что уголовное дело возбуждать они не собираются, Анна высказала им все, что думала об их работе и о правоохранительной системе в целом. Они же предупредили ее об административной ответственности за оскорбление представителя власти, и тогда она ушла в другую комнату, бубня под нос что-то о придурках и несправедливости.
Она была сломлена смертью своего ребенка, но все же держалась, успокаиваемая мыслями о Лиле. О том, что ей была нужна ее забота.
— Пошли быстрее, мне нужно ехать, — говорил один полицейский другому. — Она написала — раскрытие уже восемь сантиметров, что бы это ни значило.
— Сейчас! — отвечал второй, записывая что-то в протокол.
Уличив минутку, когда их никто не слушал, Анна подошла к Олегу. Она посмотрела на него взглядом полным ненависти. Он сидел на диване, прижав колени к груди как маленький мальчик, и весь дрожал от страха.
— Ты никогда больше не станешь в мох глазах человеком!
Она плюнула ему прямо в лицо и ушла, надеясь, что если не полиция, то жизнь его накажет. В то же время она не могла допустить, чтобы Лиля осталась сиротой. Может быть, где-то глубоко в душе, она надеялась на его выздоровление. Во всяком случае, она не стала настаивать на возбуждении дела, и не стала подавать жалоб на плохую работу полицейских.
После выписки из больницы Лиля намеревалась запереться в своей комнате на всю жизнь. Забирал ее Сергей Александрович, всю дорогу справляясь о ее самочувствии. Он не решался сказать, что домой она больше не попадет. За ту неделю, что Лиле пришлось проваляться под капельницей, все документы на продажу квартиры были оформлены, Олег оттуда уже съехал к Лиде, которая хотя и приняла его, но, как она себе пообещала, временно. Конечно, ему пришлось валяться в ее ногах с извинениями, а иначе она бы и на порог его не пустила.
Лиля и Сергей Александрович были уже в лифте, когда он спросил:
— Поживешь у нас?
— Почему? — удивилась Лиля. — Если вы переживаете насчет отца, то…
— Не совсем. Давай поговорим в спокойной обстановке.
Дома они сели за чай с сушеным барбарисом. Сергей Александрович достал из холодильника финики и поставил перед Лилей, настоятельно порекомендовав съесть хотя бы две штучки. Он был очень обеспокоен предстоящим разговором, а Лиля лишь не нарушала молчание, давая ему собраться с мыслями.