Заметив ее растерянность, Олег вскочил со стула и прижал Лиду к груди. Он догадывался о чем она думает, и не мог допустить, чтобы она хоть чуточку усомнилась в его чувствах. Конечно, никакой любви Олег не испытывал, ему было просто удобно, но Лида должна быть убеждена в том, что ее чувства хотя бы чуть-чуть откликаются в сердце Олега, иначе он потеряет самый надежный денежный источник.
— Успокойся, — утешал ее Олег. — На наши отношения это никак не повлияет.
Лицо Лиды сначала пронзило подозрение, но потом оно прояснилось, и Лида улыбалась во все двадцать четыре зуба.
— Правда? Но зачем тогда? Что изменилось?
— Я тебе уже говорил. У меня есть дочь, и теперь я обязан заботиться о ней.
— Ах да… Дочь. Не расскажешь мне откуда она взялась?
Ее тон вызвал раздражение. И почему Олег вообще должен отчитываться? Но чувствуя себя виноватым в том, что никогда не посвящал Лиду в свою жизнь, он все же смягчился и сказал:
— Она жила со своей бабушкой с двенадцати лет, но недавно мы справили ее похороны, и Лиля вернулась ко мне.
— Почему она жила с бабушкой?
— Это долгая история, — Олег напрягся.
— Мы ведь никуда не спешим, — мурлыкнула Лида. В ее глазах плясала радость вперемешку с сочувствием и жалостью.
Он решил схитрить и рассказал немного о Лиле, не касаясь болезненных тем.
— Значит, ты был женат?
— Был.
— И где она теперь?
Олег сжал кулаки так, что щелкнули пальцы. Он не мог вспомнить лицо Веры, лишь его очертания, и от этого ненавидел себя еще больше. Вены на его лбу надулись, желваки заиграли. Он смотрел сквозь Лиду стеклянным взглядом, и она пожалела, что подняла этот вопрос. Он не заметил, как она оказалась у него за спиной, и принялась растирать напряженные плечи. Ее ласки были Олегу хорошо известны, и тут же вывели его из мрачных мыслей. Отвлечься на что-то ему сейчас было просто необходимо, и они ушли в спальню.
— Я не останусь сегодня, — сказал Олег, застегивая ремень.
— Понимаю, — вздохнула Лида. — Если тебе что-то нужно, я всегда готова помочь, ты же знаешь.
— Да, вообще-то есть одна просьба…
По его тону и тому, как Олег поджал губы, Лида сразу все поняла.
— Деньги в шкатулке, бери сколько нужно.
— Спасибо тебе. С первой же получки я все верну.
— Получки? Ты устроился на работу?
Олег гордо задрал нос и улыбнулся.
Лиля ждала отца дома. На часах уже было восемь вечера, солнце зашло за горизонт. В квартире было одиноко и тихо. Холодные прокуренные стены давили со всех сторон, Лиля закрыла глаза. Ей было тяжело находиться в этой квартире, а в родительскую спальню она вообще старалась не заходить, там все пропитано маминой атмосферой.
— Что будет, когда ты умрешь? — прозвучал у нее в голове детский голос.
Они с Андреем сидели на берегу в деревне, где прошло детство их родителей, и кидали в озеро камни. Брат был еще слаб после химеотерапии, синие круги вокруг глаз стали ярче, чем обычно, щеки впали, он постоянно проводил рукой по лысой голове, по привычке поправляя волосы.
— Ничего не будет, — ответил он. — У тебя останутся мама и папа.
— А ты? — Лиля кинула камень, но получилось только два блинчика.
— А я буду наблюдать за вами, — его камень сделал порядка пяти блинчиков.
Глаза Лили налились слезами. Она шмыгнула красным носом. «Ты обманул меня, — сказала она своим носкам, — их не было со мной, и тебя тоже нет». Она свернулась калачиком на своей кровати и сгребла Алису в объятья. Кошка недовольно мяукнула и начала мурлыкать, но вырваться пока не пыталась. Она словно чувствовала, что является единственной кто способен успокоить Лилю во всем белом свете, и потому исходящие от нее вибрации отдавали теплом.
Отец вернулся домой к девяти. Лиля не стала спрашивать, где он был. Она пыталась убедить себя, что ей это не интересно, а на самом деле боялась выйти из комнаты и узнать, что он сорвался.