Они сели на кухне, от чая Олег отказался. Лида встревоженно на него поглядывала.
— Что случилось? Какой-то ты нервный.
— Ничего. Я вышел подышать свежим воздухом.
— Ты весь промок. Давай я принесу тебе сухое.
Олег кивнул.
Лида достала из шкафа футболку, которую Олег когда-то случайно у нее оставил один раз, и с тех пор она навсегда осталась в этой квартире. Лиде казалось, пока эта вещь лежит в ее шкафу, у нее есть право считать себя неодинокой женщиной. Ей было приятно осознавать, что Олегу есть во что переодеться, когда он у нее.
Олега продолжило трясти и после того, как он обсох и выпил чай, который Лида чуть ли не силком в него влила, и тогда к ней закрались подозрения.
— Может быть я налью тебе? — предложила Лида и, заметив гневный взгляд Олега, поторопилась добавить, — Совсем чуть-чуть!
— Ты что издеваешься надо мной!? Я пришел к тебе, чтобы отвлечься, а ты вот так просто предлагаешь выпить?
Лида поджала губы.
— Мне кажется это не очень хорошей идеей… вот так резко все бросать…
— А что ты предлагаешь? — Олег хлопнул по столу и тот задрожал, держась из последних сил.
Лида заботливо прильнула к его руке, стараясь успокоить.
— Кодировка? — робко бросила она и тут же пожалела об этом.
— Я не слабак.
— Конечно нет. Я вообще потрясена, если честно, твоей стойкости. Все же твое упрямство иногда идет на пользу.
Лида улыбнулась своей беззубой улыбкой, но Олег на нее даже не взглянул. Она поглаживала его руку, и этого было вполне достаточно. Этой ночью Олег впервые не вернулся домой, когда там его ждала дочь.
Голубой платок был повязан у четырнадцатилетней Веры на голове, защищая ее от солнца. Она поджала между ног платье, подол которого был весь вымазан в земле. Ее отец выкапывал картофельные лунки, а они с матерью собирали картошку в ведра. На соседнем участке, невидимым забором для которого служила протоптанная вдоль грядок тропинка, так же трудились трое.
Верины розовые щеки налились кровью от жары и усталости, на лбу проступил пот, она тяжело дышала, но Олег все равно застыл на месте, не в силах пошевелиться от ее красоты. Вера не заметила Олега — вечернее солнце светило ей прямо в лицо. Она уже и не ждала его появления, в последнем письме говорилось: «Пока уговорить их мне не удалось, но я сделаю все, чтобы мы снова встретились». Вера вынимала из земли картофель один за другим, взрыхляла землю и переходила к следующей лунке.
— Отдохни пять минут, — наконец сказала мама, и Вера тут же бросила работу.
Она подошла к небольшому раскладывающемуся столику, который томился в теньке, и залпом осушила полную кружку воды. Вздох облегчения вырвался из ее груди, она провела тыльной стороной ладони по лбу, стирая пот и одновременно оставляя земляную полоску.
Спустя обещанное время перерыва, работа вновь закипела. Они трудились уже целый день, и силы стремительно покидали Веру. Она работала с полузакрытыми глазами, на автомате, ища лунки наощупь. Солнце слепило, пот капал в глаза — лучшим решением стало вообще их не открывать.
Вера выудила всю картошку и собралась перейти к следующей лунке, как вдруг поняла, что работа окончена. Она наконец подняла взгляд и увидела, как кто-то уносит ее ведра в общий мешок. Она быстро поморгала, чтобы сконцентрировать взгляд, и когда этот кто-то повернулся к ней лицом, она узнала в нем Олега. Он помогал им все это время, поэтому картофельные лунки кончились для Веры так неожиданно. В ней будто открылось второе дыхание — вся усталость от проделанной работы мигом исчезла, Вера уже летела со всех ног через перекопанное поле, обнимаемая тяжелыми оранжевыми лучами заходящего солнца, прямо в распахнутые руки Олега.
— Это ты? Это правда ты? — говорила она, а Олег лишь кивал, не находя в себе силы что-либо сказать. Счастье заполнило его с головы до ног, он не помнил ни единого слова. — Как ты приехал?
— Сбежал.
Вера уставилась на него большими удивленными глазами, а Олег смотрел как два изумруда сияют и переливаются. Это был конец августа, ветер становился все холоднее, зеленые краски лета угасали. Олег сдержал свое слово и приехал, хотя бы с опозданием.
— Кто такая Вера? — шептала Лида в темноту.
Олег не ответил, сделав вид, что снова уснул.
Пол месяца все было тихо. Лиля ничего не сказала на отцовское отсутствие, и он, воспользовавшись ее молчанием, оставался у Лиды на ночь еще пару раз. Лиля не хотела ничего знать об этой женщине, поэтому разговор о ней больше не заводился, они ни разу не пересеклись, и в холодильнике больше не появлялось незнакомой еды, конечно, не без просьбы Олега.