Незадолго до повышения Макара у них появились конкуренты. Они покупали их товар, и, выдавая его за свой, перепродавали втридорога. Видимо у них сложилась удачная рекламная кампания, а на фоне известных сериалов, добавляя в продукт синий краситель, в головах бедных наркоманов сложилось стойкое впечатление того, что синий продукт лучше, и они готовы за него переплачивать.
Клиентов становилось все меньше, Шахим был все раздражительнее. Это продлилось недолго. Макару не составило труда выследить конкурентов, а остальное дело рук других людей Шахима. Макар никогда никого в жизни не убивал. И если бы на его долю выпало это бремя, он бы скорее умер сам, чем исполнил приказ.
Зная о его мягкотелости, а также принимая во внимание его полезные способности, Шахим оставил его главным по бегункам, и не просил делать большего. Терять такой кадр ему не хотелось.
Будучи занятым делами с конкурентами, Макар совсем не думал о поисках своей матери, пока в один момент он не наткнулся на ту женщину. Имя матери скользнуло из ее уст случайно. У Макара замерло сердце.
— Как-как вы сказали? Матузова? — фамилия была редкой, и Макар не верил своим ушам. — Елена Матузова?
Женщина кивнула.
— Она жива?
Снова кивок.
— Вы знаете, где ее найти? — Макар вцепился в плечи несчастной. Та перепугалась и потеряла дар речи. — Скажите, умоляю!
Женщина упорно молчала. Ее взгляд стал стеклянным, кажется она не понимала, где находится, и забыла, что говорила пять секунд назад.
— Елена Матузова! Вы ее знаете!? Где ее найти!? — не унимался Макар.
Время поджимало. Если Макар не вернется в течении получала, ему придумают наказание похуже прожигания кожи сигаретой. Говорить с женщиной сейчас бесполезно, она словно амеба. Ничего не понимает, и лишь таращится на Макара безумными глазами.
Он записал на ее руке свой номер, не найдя листка бумаги.
— Позвоните мне, молю! Елена Матузова! Матузова! — повторял он.
Его телефон уже надрывался от звонков Вальтера. Он не мог больше здесь оставаться. Макар утешал себя тем, что если женщина не позвонит, то он знает где ее найти.
Вопреки всем ожиданиям она его запомнила. И позвонила. И назначила встречу. До нее оставались считанные минуты, Макар все смотрел на прохожих, но не видел ее.
Она опаздывала уже на полчаса. Макар вышел из кафе и стоял на перекрестке в ожидании. Мороз пробрался под его куртку, он не чувствовал пальцев ног. Мокрый снег царапал лицо.
Прошел еще час. Ее не было.
Макар снова потерял надежду. Он подошел к уличной урне и пнул ее что есть мочи. Из груди вырвался отчаянный крик. Онемевшей ногой он даже не почувствовал удар, но урна перевернулась и весь мусор из нее вывалился на землю.
Макар со всех ног помчался в тот притон, где она должна была быть. За ним несся невидимый след гнева и отчаянья. Сердце бешено билось, разливая кровь по венам. Стало жарко. Макар хватался за жалкую ниточку надежды, но она все обрывалась. Он не упускал ее из рук.
Место найти было несложно. Дверь была заперта. За ней слышались шорохи и кашли. Стон. Плач?
Макар дернул ручку, дверь не поддалась. Он колотил по ней изо всех сил. Никто не открывал.
Собрав всю свою силу в один кулак, всю злость, ненависть и отчаянье, Макар принялся вышибать дверь.
Удар.
Ничего.
Второй.
Ничего.
В ход пошли ноги. Макар кричал от боли, от ярости, от надежды. Стены заходили ходуном, дверная рамка и штукатурка вокруг нее стали отваливаться. Хлипкий замок на деревянной двери наконец сдался. Макар вошел внутрь.
В нос сразу ударил запах пота, немытых тел и рвоты. Людей было немного, но все же они сидели кто где. Большинство не понимало, где находится. Макар всматривался в лица, но никого не узнавал. Около самой дальней комнаты он нашел женщину, но не ту, которую искал. Она была огромной, ее руки были покрыты псориазом, кожа в мелких ранах и ссадинах. Кажется, на них были красные следы от ее ногтей. Она постоянно чесалась.
— Туда нельзя, — гаркнула она. — Ты кто такой?
— Я ищу одну женщину. У меня с ней была назначена встреча. Она не пришла.
— Здесь много женщин. Вали отсюда.
Макар уставился на дверь. Это единственна комната, которую он не просмотрел. Он был убежден, что она там.
— Пропусти, — процедил он.
— Туда нельзя, ты тупой?
— Почему?
— Труп там лежит. Проваливай.