— Не смей! — визжала Лиля. Она заткнула пальцами уши и вжалась в диван.
— …маленькое отверстие в одной из стен сводов пещеры, — Макар увеличил громкость. — И они начали его долбить. Они долбят, долбят и слышат какой-то дикий крик, очень странный звук.
— Нет! — кричала Лиля. — Я ничего не слышу! Ничего не слышу! — повторяла она громче рассказа Макара, хотя все равно все слышала, а он смеялся и продолжал.
— А еще у них была с собой собака, а она прямо чуяла, что им туда не надо. Она прямо стояла и испуганно смотрела в это отверстие, и дрожала.
Здесь он решил прерваться, поняв, что Лиле действительно страшно. Ее руки даже задрожали. Он взял их в свои, те оказались ледяными, точно она только что трогала снег. От давящей темноты и постоянных ночных кошмаров ее нервы держались с большим усилием. Последнее, чего бы ей сейчас хотелось — испытывать их страшилками.
— Зачем ты так? — Лиля надулась, уже готовая заплакать. — Я ужасно боюсь всяких страшилок, мне и так каждую ночь снятся кошмары!
— Каждую ночь? — не поверил Макар.
— Да! С тех пор, как умерла моя мама.
Она смотрела на него блестящими глазами, округлившимися от страха, и Макару стало стыдно. Он прижал кончики ее пальцев к губам, чтобы их согреть. А потом только осознал, что перестал контролировать свою симпатию. Забылся и пустил свой план коту по хвост. Это было необдуманно и слишком интимно, особенно в свете телефонного фонарика. Лиля смотрела на их сплетенные руки и не знала, что сказать. Макар отодвинулся на свое место и откашлялся.
— Мне тоже снились кошмары в детстве. А некоторые я вижу до сих пор.
— И о чем они?
— В основном, я ищу свою мать и никак не могу найти.
Они встретились взглядами.
— Я тебя понимаю, — шепнула она.
Один уголок его губ еле заметно скользнул вверх, но тут же принял прежнее положение.
— Извини, что напугал тебя, — он неловко усмехнулся. — Если хочешь, можешь сегодня остаться. Будем пугаться кошмаров вместе.
Идея прозвучала заманчиво, но Лиле все же пришлось отказаться. Она все еще ощущала прикосновения Макара на своих пальцах и не понимала, что должна чувствовать.
Утром первого декабря Лиля впервые за месяц не хотела открывать глаза. Наступил день ее рождения.
В детстве стоило ее будильнику прозвенеть в этот день, в комнату врывались родители и брат, с огромным денрожденным тортом и обязательно с кучей свечей. Не важно сколько Лиле исполнялось лет, свечей всегда было так много, что воск капал на крем от долгого горения.
— Загадывай желание, — звучали мамины слова.
— Да! Только не загадывай кошку, как три прошлых раза! — смеялся Андрей. — Если бы оно сбылось, у нас был бы уже целый питомник.
Отец держал торт и просто улыбался светящимися глазами.
Лиля набирала в легкие побольше воздуха, каждый раз волнуясь, что его не хватит на все свечи. Загадывала, что первое придет в голову и дула изо всех сил.
Когда Лиля жила с бабушкой, та сама готовила ей торт. Лиля заходила утром на кухню, и он неизменно стоял на столе. Бабушка обнимала ее и целовала в щеки столько раз, сколько Лиле исполнилось лет.
Сегодня квартира была пустой. Но первое желание, которое все же пришло ей на ум было просто — стать счастливой. Почему-то в следующую секунду в мыслях пронесся Макар. Лиля сморщилась и зарылась в одеяло с головой.
Олег проснулся у Лиды в кровати, когда солнце уже начинало садиться. Первый день зимы. Теперь его дочь совершеннолетняя. Она свободна и может уйти от него в любое время. От этих мыслей было не по себе. Олег помнит, как забирал Лилю из роддома. Она была крошеным комочком, сладко пахла и громко плакала. Он был счастлив тогда. Андрею было всего три, лицо Веры еще не покрылось морщинками.
Лида хозяйничала на кухне. Каждый день она упрашивала Олега поесть по-человечески, но чем ближе было первое число, тем меньше Олегу хотелось что-либо употреблять помимо водки.
Он думал над подарком пол месяца, так и не придя ни к какому решению. В те редкие моменты, когда он бывал дома, обязательным пунктом было посмотреть жив ли еще цветок, который он подарил Лиле на первое сентября. Он все так же стоял на подоконнике, протянув свои листья к солнечным лучам. Убеждаясь в том, что земля в нем влажная, у Олега сходил с души груз. Ему казалось, что если бы дочь поставила на нем крест, то ни за что не стала бы ухаживать за его подарком. Этот знак был безмолвной поддержкой с ее стороны. Во всяком случае, Олегу хотелось в это верить.
— Вот, ешь. — Тарелка с завтраком громко звякнула о стол. Лида скрестила руки на груди. — Отказы не принимаются.