— Что это? — скривился Олег.
— Ничего сверхъестественного. Бутерброды с чаем. Поди уж забыл каков он на вкус? Все водку свою хлещешь, не просыхая.
— Отчитывать меня собралась? — огрызнулся Олег.
Ушко чайной кружки заскрипело под его пальцами.
— Я просто хочу сказать, что тебе стоит попробовать еще. Ты так хорошо держался!
Олег играл желваками и смотрел на безвкусный напиток.
Лида села напротив, проглатывая свои бутерброды. Пока она жевала, Олег наслаждался секундами тишины перед прочисткой мозгов.
— У меня есть один знакомый врач. Он готов принять тебя на этой неделе. О нем всегда хорошо отзываются. Помнишь Кольку? Ну он всегда с нами пил, пока нас полиция не разогнала. Так вот он уже год в завязке, благодаря Михаилу Игоре…
Она не успела договорить. Олег соскочил со своего места и начал рыскать по ящикам. Там, где она всегда лежала — было пусто.
— Где!? — рявкнул он.
— Можешь не пытаться. — Взгляд Лиды был устремлен в окно. Она взялась за следующий бутерброд.
— Что. Значит?
— Дома ничего нет.
Кулак Олега пролетел около Лидиного уха. Она почувствовала, как волосы колыхнулись от порыва ветра. Он с хрустом ударился о стену в пяти сантиметрах от Лидиной головы. У нее внутри все замерло.
— Не смей со мной так играть, — процедил Олег.
Он ушел в комнату переодеться, а Лиде кусок в горло не лез. Это был первый раз, когда Олег сорвался на нее. Воздух в легких сжался в тугой комок. Лида почти поперхнулась завтраком.
Она продолжила сидеть за столом. Ее пальцы тряслись. Она вся превратилась в слух, боясь, что кулак прилетит сзади неожиданно. И уже не в стену. Лида помнила, чем такие отношения для нее кончились в первый раз, и никак не хотела верить, что это повторяется снова.
В университете никто не знал о Лилином празднике. Она пыталась делать вид, что сегодня обычный день, но витала в воспоминаниях. Виталик три раза спросил, все ли у нее в порядке. Лиля улыбалась и говорила, что просто задумалась.
Когда учебный день подошел к концу, она вздохнула с облегчением. Дома ее ждал ароматный травяной отвар Сергея Александровича, теплые мягкие тапочки и уютный приглушенный свет настенной лампы. Лиле хотелось поскорее забыться в рутинных делах, повторяющихся изо дня в день, чтобы окончательно себя обмануть — этот день ничем не отличается от вчерашнего или завтрашнего.
Отца не было, и это стало еще одним плюсом. Лиля переоделась в домашнее, забрала волосы наверх, прихватила под мышку вязаный плед и остановилась у книжной полки. Ее палец скользил с одного корешка на другой, буквы лились перед глазами, пока не зацепились на одной книге. Лиля читала ее уже несколько раз и не видела препятствий сделать это снова. «Искупление» оставило темный след между своими соседями и попало Лиле в руки.
Пригубив пол бутылки, Олегу стало немного легче. Он раскаивался в том, что накричал на Лиду и просил у нее прощения. Она, конечно, быстро забыла все обиды, и составила Олегу компанию.
Они сидели вдвоем на кухне. Закадровый смех иногда вырывался из телевизора.
— Слушай, — сказал Олег. — Ты умеешь готовить торт?
— Торт? Зачем тебе.
— Ну просто ответь — да или нет.
— Умела когда-то. Даже не знаю… Давно ничего не пекла.
Олег побарабанил пальцами по столу, прожигая взглядом духовку.
— А сможешь сейчас приготовить?
Лида рассмеялась, приняв его просьбу за шутку, но Олег лишь сдвинул брови.
— Наверно, — прозвучало в ответ.
У Макара сегодня было на редкость хорошее настроение. Он даже согласился попить вместе с дядей и Лилей травяной отвар. У Лили в ногах мурлыкала Алиса. Она тоже обрела в этой квартире убежище. Ее никто не пинал, ребра почти зажили, а на ужин каждый день давали кусочки вареной рыбки. Сергей Александрович полюбил эту кошку и даже приспособил под ее миски две жестяные тарелки.
Лиля смотрела на падающий за окном снег.
— Скоро Новый год, — улыбнулась она.
— Так месяц еще ж, — усмехнулся Сергей Александрович. Его большой живот затрясся, а усы поползли к ушам.
— Ну и что? У меня уже новогоднее настроение. У вас есть гирлянды?
Макар и Сергей Александрович переглянулись. Они уже давно не ставили елку, а новогодние игрушки пылились где-то на антресолях, глубоко забытые. Макар принес табурет и начал искать ту самую коробку из детства, чихая от пыли.
Чего только не найдешь на антресолях: сдутый футбольный мяч; колючее покрывало; пожелтевшие от времени газеты, перевязанные соломенной веревкой; лыжные палки, сложенные пополам; порванный зонт; один коричневый ботинок сорок пятого размера; коробка из-под пластилина, с перемешанными цветами, которые все стали коричневыми; детские книжки в советском оформлении, и, наконец, коробка с новогодними украшениями.