В горле пересохло. Макар аккуратно вылез из-под одеяла, протер глаза ладонями. После чего нашел одежду, и вышел на кухню, набрав в стакан воды. Он быстро его осушил и уставился в окно. Жизнь в городе уже кипела. Соседи заводили машины, чистили налетевший за ночь снег, поторапливали своих детей.
Было больно прощаться с беспечностью. Таких моментов, когда в доме абсолютная тишина, когда стрелки на часах плавно движутся, когда можно потратить пять лишних минут на наблюдение за соседями — больше не будет. На их место придет режим и скрипучая койка в восьмиместной камере. Макар шел на это осознанно.
Он не хотел.
Он был вынужден.
Дом не желал, чтобы Макар его покидал. Унитаз смыл с первого раза, что было редкостью, из крана пошла сразу теплая вода — не пришлось ждать, пока она пробежит. Мочалка была сухой и приятной. Не образовалось лужи на полу после душа. Лезвия бритвы не порезали лицо. Спичка зажглась с первой попытки. Сливки для кофе не скисли. Макар не ударился мизинчиком о ножку табуретки, когда садился за стол. Эти мелочи можно перечислять бесконечно, ведь никто не обращает на них внимания, а ценить начинает только когда вынужден от всего отказаться.
Дрожание кружки в руках было единственным, что выдавало его волнение. Но отступать он не собирался. Быстро допил кофе, бросил кружку в раковину, надел что первое выпало из шкафа. Лиля еще спала, но ее дыхание уже стало неровным. На скорую руку черкнул записку и уже почти вышел в коридор, но застыл в дверях. Он обернулся и последний раз на нее посмотрел. Таким, какой он был сейчас. Каким она его знает. После того, как он войдет в полицейский участок, как прежде уже не будет.
Не только у Макара с Лилей было тяжелое утро. Олег не пил со вчерашнего вечера, и его мучили боли. Живот крутило, лихорадило, сохли глаза, постоянно рвало. Он всю ночь ждал, когда вернется Лиля, но она не пришла. Под утро он выпил, и стало легче.
Он спал на кухне, уткнувшись головой во внутреннюю часть локтя, когда в дверь постучали. Раскачиваясь, он посмотрел в глазок и не сразу сообразил кто там стоял. В дверь снова ударили, от неожиданности Олег покачнулся назад. Около двух минут у него ушло на то, чтобы прийти в себя. В тот же момент, когда он щелкнул замком второй раз, дверь открыли снаружи. Два шкафа стояли на пороге и широко улыбались. Их лысые головы светились, они по очереди вошли в квартиру. Олег, не сказав ни слова, упал на небольшой диванчик в коридоре.
— Доброго полудня.
— А ты думал мы о тебе забыли?
— Нет, Олеженька, мы пришли к тебе с хорошими новостями.
Олег ничего не понимал. Он глупо хлопал глазами и пытался наконец проснуться. Ему сунули под нос какие-то бумаги и приказали читать.
— Вознесенский Олег Семенович, именуемый в дальнейшем как «Продавец»… Григорьев Антон Владимирович, именуемый в дальнейшем «Покупатель»… Продавец продает, а Покупатель приобретает в собственность жилое помещение — квартиру, расположенную по адресу… Это что, шутка?
— Нет. Это избавление от твоего долга. Ты нам отдаешь квартиру, а мы тебе прощаем долг. Ты как раз нам задолжал примерно ляма четыре, устал, поди по частям отдавать. Вот тебе шанс. Сорви пластырь и живи свободно. Мы тебя больше не потревожим.
— Но мне некуда идти…
— Нас это не интересует. У тебя два выхода — либо ты подписываешь бумаги, либо находишь расчлененку своей дочери в канаве. Все просто.
Один из Шкафов сел рядом с Олегом и ободряюще потряс его по коленке.
— Да ты не паникуй. Твоя мадам тебя приютит, у нее большое сердце, раз ей не жалко было давать тебе денег все это время.
— Да и вообще вот тебе совет — женись и не знай проблем. Будет убирать за тобой и обеспечивать. Только если ты, конечно, не решишь набрать еще пару лимонов долга.
Документы под пальцами Олега помялись. Он начал задыхаться, голова закружилась. Глаза еще не отошли ото сна, он начал часто моргать, но это не помогало прийти в себя. Он бубнил себе под нос «этого не может быть», «я все еще сплю», но пара легких похлопываний по щекам, и он почувствовал ножи реальности, упирающиеся ему в грудь.