— Говори, — прошипел Шахим. — Иначе в следующий раз не промахнусь.
— Мне нечего сказать.
— Ах нечего. Это забавно, ведь я точно знаю, что ты бы могла поделиться со мной очень важными вещами. Хорошо, давай скажу я. Ты сидишь здесь, обливаешься кровью и потом, связанная, беспомощная, в компании обдолбанного наркомана. Наверняка думаешь — почему жизнь ко мне так несправедлива, ведь мне попадаются одни уроды, так? — Лиля отрицательно мотнула головой. — Нет? Значит впервые в жизни моя проницательность меня подвела? Ну расскажи, о чем ты думаешь?
— О своей маме.
Шахим залился смехом. Эти неуместные звуки ударялись о стены и били прямо по затылку.
— О маме? Типа, мамочка забери меня домой, так?
— Нет. Я думаю о том, было ли ей больно, когда мой отец ее убил.
Слова прозвучали твердо. Они заставили Шахима заткнуться. Денис же не мог поверить своим ушам.
— Вот как. Значит, ты у нас кремень? Ничем тебя не проломить? Но знаешь, у всех есть слабые стороны. И твоя сейчас как раз идет сюда, на свои похороны. Ты думаешь, он влюблен в тебя? И поэтому рассказал обо всем? Не хочу тебя расстраивать… хотя, знаешь, нет. Все-таки хочу. Ты для него и рубля не стоишь, не сомневайся. Мы с ним знакомы уже лет семь, и уж поверь, я всю его подноготную изучил. Что забавно — вы похожи. Проблемы в семье, отец кретин. Может быть, из-за этого вы так быстро и сошлись. Но ты для него — не больше, чем очередная девка, которая удобно ложится. Сколько их у него было, Дэн? Десять? Кто знает. Скажу тебе как человек, который неплохо разбирается в людях — он трахается с телочками лишь бы заполнить то пространство, которое не заполнила его мамаша. О, не удивляйся, мне все говорят, что я очень проницательный. Это так грустно, наверное, искать свою мать-наркоманшу всю жизнь, а в итоге получить пулю в лоб. Я нашел ее за десять… Нет, пять минут. Не знаю, кстати, похоронили ли ее те нарки из притона. Хотя на мой взгляд, она этого не заслуживала.
— Что? — шепнула Лиля. — Она мертва?
— А ты думала, я оставлю ее в живых? Чтобы она испортила мне всю систему? Дорогая, мои дела сейчас в самом расцвете сил, и любая помеха, даже такая мелкая, как наркоманша, отвлекающая моего самого ответственного человека от дел, мне не нужна. Точнее он был самым ответственным. Сейчас потребность в нем отпала.
— Это та женщина? Та, с которой Макар так и не встретился?
Шахим удовлетворительно кивнул и улыбнулся.
— Если потребность в нем отпала, тогда почему он не может просто уйти?
Резко Шахим оказался перед Лилиным лицом. Он наклонил ее стул и заглянул прямо в глаза, а та только успела вскрикнуть от страха и боли, вызванной резким движением.
— Потому что я ему не доверяю, — процедил он сквозь зубы. — И ты знаешь почему. — Он встряхнул стул. Лиля ударилась лбом о его подбородок. Зажмурившись и сжавшись насколько это было возможно, Лиля затрясла головой. А в следующую секунду ее стул принял прежнее положение. Еле удержав равновесие, Лиля выдохнула. Шахим подошел к окну, отодвинул локтем занавеску. Смешно, даже сейчас он думает о том, как бы не испачкать кровью шторы. Он облегченно оскалился. Его плечи даже расслабились.
— А вообще-то знаешь, от тебя больше ничего не требуется.
И сразу же после секундного облегчения прозвучал выстрел, а левое бедро пронзило болью.
Душераздирающий вопль. Денис уже не сдерживал рыданий. Хуже всего, что здесь происходило, было только ожидание наступления твоей очереди.
Пуля прошла насквозь. Кровь стремительно растекалась по полу. Один взгляд на практически черное пятно, и Лиля потеряла сознание. Все затихло. Все утонуло во тьме.
Теплая квартира, запах крема для обуви. Запоздалый декабрьский рассвет проникает через окно. Морщинистые, грубоватые, но любящие бабушкины руки гладят Лилю по волосам. Двенадцатилетняя девочка свернулась в малюсенький комочек, периодически всхлипывая. Расспросы полиции ее умотали. Бабушкина квартира была укромным местом, откуда не хотелось уходить. Она тоже плакала, но беззвучно. Она не могла показывать внучке свою слабость.
В ту ночь была потеряна дочь. Мать. Жена. И все это один человек.
— Она умерла? То есть, совсем? — шептала Лиля в свои колени.
— Да, Лилюшка.
Повисло молчание. Глаза разбухли от слез, было больно моргать. Бабушка не могла найти подходящих слов. Она лишь успокаивающе гладила внучку по плечу.
— Она с Андреем. Теперь он там не один, — сказала Лиля.
От ее слов бабушкино сердце защемило. В тот момент она поняла, что Лиле придется рано повзрослеть.