– Им уже не помочь. Ты и сам это понимаешь. – я положила ладонь на его плече, и он вздрогнул.
Когда он повернул голову, то я увидела его глаза. Их застилала боль и нежелание принимать очевидное.
– Пошлите, нечего нам тут стоять. – Анамар подтолкнул нас сзади. Сам он тоже выглядел бледным. Его взгляд, обычно наполненный светом жизни, померк.
Задерживаться здесь действительно было слишком подозрительно. Мы двинулись дальше, к холмам, где виднелись пики Башен. Там должен был находиться штаб врага. Там мы должны были найти любую полезную информацию, которая поможет в этой войне.
И чем ближе мы приближались, тем больше гнева во мне накапливалось.
Пока мы проникали в хранилище, Маркус следил за тем, чтобы нас не поймали. Фактически мы находились в помещении вместе с охраной, но чтобы не попасться, старались вовремя снимать охранные заклинания, брать необходимое и ставить их на место, восстанавливая защиту, пока охрана обходила нас с другой стороны, и так по кругу.
К счастью, наши поддельные перчатки с кристаллом действовали точно так же, как и оригинальные, хотя в них не было Северной магии. Не зря они нам не понравились. Как оказалось, эти штуки были чем-то вроде пропуска, поэтому нам не составило труда пробраться в нужное место.
Оказывается, местное правительство создало перчатку с зараженным кристаллом льда. Этот кристалл впивался в кожу и медленно заражал их кровь. В исследованиях говорилось, что обретенное могущество поможет обрести контроль над жизнью и смертью. Таким образом, они верили, что способны породить новую форму жизни, которой не будут страшны болезни, старение и смерть, но только если примут волю источника этой гнили. Некое Отвергнутое дитя, которому родители не оставили ничего, кроме вечного угасания.
В итоге заражённые стали частью этой болезни. Непреклонные перед новой властью стали частью города, который отныне зовется городом отбросов, а те, кто склонились перед волей новых просителей, стали безвольными марионетками, которые состоят в коллективном разуме и подчиняются чужеродному существу.
Обретенные способности позволяли контролировать зараженный лёд. Но это не могло длиться долго; перчатку приходилось снимать и использовать вакцину, чтобы откатить болезнь обратно, не навсегда, так как они не могли полностью избавиться от болезни.
Сев за стол и опершись одной рукой о щеку, другой я сунула за пояс и достала нож. Взгляд лениво скользнул по его лезвию. Он был так стар, что от некогда изящной рукояти не осталось и следа. Весь в царапинах, сколах. И всё-таки... Он вызывал у меня тёплые чувства. Когда-то именно этот нож я вонзила в грудь тому, кто заставил меня забыть о чувстве достоинства ради сохранения собственной жизни. Тогда я впервые ощутила, каково это – лишать жизни того, кого ненавидишь всем сердцем, всем существом, настолько сильно, что порой казалось, что готова даже сойти с ума лишь ради отмщения и вернуть хоть каплю утраченного.
Нежно, словно домашнюю зверушку, я погладила острое лезвие, а затем провела им по своей щеке, облизывая пересохшие губы.
Когда я прочитала последние строки, на которых были написаны имена всех виновных, я перестала сдерживать внутреннюю злобу. Тёмная и густая магия хлынула из моего тела, разрушая всё, что находилось вокруг меня. Маркусу и Анамару не оставалось ничего другого, кроме как последовать моему примеру.
Всё вокруг загрохотало, здания разрушались и падали от того, что лёд и земля, на которых они стояли, трескались как по швам. К этому шуму добавлялись крики. Некоторых давило обломками, некоторые проваливались в ямы, а некоторых душила и давила моя магия, и чем больше этих криков становилось, тем больше во мне рос гнев. Тем больше мне хотелось убивать, стирать всё в прах.
Те люди в городе, который назвали городом отбросов, не заслуживали такой участи. Они не заслуживали гнить заживо в той вонючей дыре, испытывать вечный голод и страдания, которые пожирали их по частям. Что они сделали... что ОНИ им сделали?!
Между содрогающимися стволами деревьев просвечивались багровые пятна горизонта, и на его ярком фоне деревья казались еще более мрачными, истощенными. Они изгибались под весом мощнейшей магии Анамара, Маркуса и меня.
***
По аллее, уходившей от террасы в сумрачную даль, медленно двигались густые тени, и с каждой минутой росла тишина, будто звуки только начавшегося хаоса вдруг смолкли по щелчку. И в гуще месива из теней вырисовывался силуэт одной знакомой женщины... Мой силуэт, это была моя собственная тень, которая обрела форму моей силы. Её глаза светились ядовито зелёным цветом, на лице сияла хладнокровная улыбка. Улыбка убийцы.