Голос принца дрогнул.
— Вы думаете…
— Боюсь, что убийца ненавидит вас, Фудзивара-сама.
ГЛАВА ШЕСТАЯ. ТАЙНА НЕНАВИСТИ
ЧАС КАБАНА. Время с девяти до одиннадцати вечера
Как ни странно, последние слова Тодо, произнесённые вполголоса и с заметным смущением, даже опаской, не особенно удивили Наримаро. На его дремотном лице, как на лицах храмовых статуй златотелых архатов, ничего не проступило. Он лишь несколько раз сонно сморгнул, но не поторопился возразить, да и вообще точно окаменел в какой-то вязкой полусонной летаргии.
— Только не пытайтесь меня уверить, Фудзивара-сама, что не знаете этого человека, — интонация Тодо становилась тем увереннее и твёрже, чем нерешительнее и тоскливее выглядел принц Наримаро. — Все мы знаем своих врагов в лицо.
— Да? — теперь в тоне принца послышалась откровенное уныние. — В таком случае Мунокодзи полностью обелён. Омотэ прекрасно ко мне относится: я сужу по тому, что ему не противно каждый день видеть перед собой мою рожу, — царедворец махнул рукой в сторону ниши в стене. — Ведь это он заказал сюда эту статую монаха Гандзина и настоял, чтобы я позировал Сэнко.
Тодо кивнул.
— Согласен. Мы уже исключили его из числа подозреваемых. Скажу честно, эти образчики каллиграфии, — он небрежно ткнул в шкатулку с любовными письмами, — меня тоже впечатлили. Но остаются ещё пятеро. Кто из этих людей ненавидит вас и почему? — настойчиво спросил Тодо.
Наримаро с глухим звуком втянул в себя воздух, но ничего не ответил.
Тодо поторопил его.
— У нас мало времени, Фудзивара-сама. Абэ, Инаба, Минамото, Юки и Отома — кто из этих людей ненавидит вас? За что?
— Вам это не поможет, Тодо-сама, — категорично ответил принц.
— Позвольте мне самому судить об этом.
Но принц Наримаро неожиданно заговорил совсем о другом.
— Скажите, Тодо-сама, когда я выиграл приз по стрельбе в Симогамо, обставив ваших людей, вы возненавидели меня?
Тодо удивлённо уставился на него. Вопрос был совсем уж неожиданным.
— Возненавидел? С чего бы? Это же состязание… — он растерянно умолк.
— Но что вы подумали, когда я выиграл у ваших вассалов?
— Что вы отлично стреляете. Потом я видел ваш поединок на дворцовых состязаниях. Вы — мастер клинка. К тому же, видимо, и танцор неплохой.
Принц Наримаро снова пропустил сквозь зубы слово «чёрт»
— Ясно. Что ж, боюсь, что тогда вы точно ничего не поймёте, Тодо-сама.
Тодо, прочтя мутную тоску на лице этого высокородного аристократа, не оскорбился, а лишь растерялся. Тем временем Наримаро неожиданно отчётливо проговорил:
— Однако, вы правы, Корё, расследование действительно не ждёт. Хорошо. Вы спрашиваете, кто из этих людей ненавидит меня? Ответ много времени не займёт. Меня ненавидит Абэ Кадзураги. Настолько, что пытался даже убить. Инаба Ацунари тоже ненавидит меня, правда, убить из-за этого пытался себя. Минамото-но Удзиёси… он просто излучает ненависть. Правда, без размахивания катаной. Юки Ацуёси ненавидит меня настолько, что посылал мне убийц. Отома Кунихару ненавидит меня так, что исчезает из дворцовых коридоров, если видит меня даже издали. Вы удовлетворены?
Тодо молча поднял глаза на принца. Тот не шутил, был серьёзен и мрачен.
— И чем же вы это заслужили? — Тодо всё ещё полагал, что просто чего-то не понял.
— Вы не поймёте.
— А вы всё-таки снизойдите к моему скудоумию, — не обращая внимания на высокомерные слова, настаивал Тодо.
— Дело не в скудоумии. — Наримаро сцепил руки узлом и совсем сник. — Ваше непонимание делает вам честь. — Он с минуту помолчал, потом снова заговорил. — Знаете, так вышло, что я почти всю жизнь был ненавидим матерью.
Тодо выпрямился и продолжал сверлить глазами своего собеседника. Он перестал что-то понимать. Тот, кто выл из-за испорченного камисимо, вышитого матерью, говорит о её ненависти к себе? Что за нелепость? О чём он вообще говорит?
Наримаро же спокойно продолжил:
— Я старался годами не бывать в родном доме: мать сделала пребывание в нём очень тягостным. Но пять лет назад сестра вызвала меня письмом домой. Оказывается, мать лежала на смертном одре и уже сделала распоряжения на случай смерти, приказав после сожжения смешать её прах с прахом моего младшего брата, что хранился в доме. И она не хотела, чтобы я был на мацуго-но мидзу.