— То, что вы себя со стороны не видели. Вы смотрели с угрозой. Вы в любой момент были готовы вынуть меч и сцепиться с ним снова. Но это не взгляд презрения. Кого презираешь — с тем драться не выйдешь.
Наримаро уступил.
— Ну, я не говорил, что презираю его больше остальных, просто… дурак он.
— Но вы были начеку. Вы внушаете себе, что он — ничтожество. И не потому, что так думаете. Вы просто считаете себя сильнее. А вот дальше… — Тодо усмехнулся. — Дальше всё ещё сложнее. Юки Ацуёси вы действительно презираете. Вы не скрестите с ним меча, вы не жалеете его. Вы на него вообще не смотрели.
— Да на что там смотреть? — вспылил Наримаро.
— Там есть, на что смотреть… Чёрт, если бы не эта дурная сонливость, — посетовал вдруг Тодо, — я знал бы всё уже к часу Козы.
Принц Наримаро рассмеялся.
— Я мог бы вам сказать, что по ночам спать надо, но, увы, не смею учить вас тому, чему сам не следую.
— Ладно, я почти женат. Нас накормят?
— Думаю, Цунэко постарается. Она же от любопытства места себе не находит.
— А ваши покои далеко?
— Нет, я квартирую за Залом Сюнко. Хотите ко мне?
— Нет, я домашний кот, — улыбнулся Тодо. — Но мне кое-что нужно. Во-первых, ваша бамбуковая флейта. А ещё — партитура мелодий «Кицунэ» и «Лисы, прыгающей через горный поток». Есть?
— Найду, — пообещал явно заинтригованный теперь Наримаро. — Значит, по-вашему, Инаба…
— Не торопитесь. Не могли бы вы также принести мне из вашего архива письма Юки Ацуёси? Вы говорили, он писал вам.
Наримаро замер на месте.
— Так вы всё-таки подозреваете и Ацуёси? — оторопел он. — Эту жалкую мартышку? Не может быть! Хлипкий заморыш, изображающий гениального драматурга Ёсиду Кэнко? Кроме того, сомневаюсь, что я сохранил его мерзкие листки, хоть корреспонденцию обычно не выбрасываю.
— Дело не в подозрениях, Фудзивара-сама. Я уже раскрыл дело. Но мне нужно докопаться до его причин, а они лежат у корней вашего презрения. И ещё. Ясухидэ только что сказал, что сборник пьес Юки Ацуёси поступил в императорскую библиотеку. Как бы мне его получить?
— Зайти да взять, — недовольно пробурчал принц. При упоминании имени Ацуёси он всякий раз морщился. — Ладно, идите к Цунэко, я сейчас пороюсь в своём архиве и поищу эти дурацкие пьесы у Симидзудани Ивако. Ждите меня у сестрицы в павильоне Глициний.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ. ИСКУССТВО ТЕАТРА
ЧАС ЛОШАДИ. Время с одиннадцати до часа дня
Цунэко встретила Тодо на пороге. Её чёрные волосы были тщательно расчёсаны, концы перевязаны сиреневой лентой. Нижнее кимоно отливало лилово-розовым, сверху было надето шёлковое, с узором из цветов глицинии, пояс, сплошь затканный рисунком, изображал мелкие листики плюща.
Пришедшая в себя Мароя принесла ему воды — умыться с дороги, и теперь суетилась у стола, а где-то в глубине павильона слышались мужские голоса и топот тяжёлых ног.
— Пришли опечатать хранилище, — уныло пояснила Цунэко. — скоро будет объявлен набор новых фрейлин. Некоторые чиновники засуетились, прибегали разнюхать, что и как. Арисугава был, хочет сюда свою девятую племянницу пристроить. А ведь только час назад тела вынесли! Только то и хорошо, что дежурств пока не будет.
Стол ломился. Мясо, блюда с рыбой и овощами, онигири с лососем и темпура с креветками, сладким перцем и бамбуковыми побегами благоухали на всю комнату. Цунэко придвинула ему чашку и смерила жадным взглядом. Ей явно не терпелось узнать, что дали допросы, но она сдерживала себя, спросив только, где Наримаро?
— Он пошёл по делам, обещал скоро прийти.
Утолив голод, Тодо откинулся к стене. Опять слипались глаза, но работа ждать не будет. Тодо вздохнул. У левого бока потеплело: там теперь сидела Цунэко.
— Хочешь пока поспать, Танэцугу?
— Хочу, да нельзя. Потом отосплюсь.
— Так ты нашёл свою лису? — любопытство в голосе Цунэко смешивалось с некоторым беспокойством.
— Я поймал целых двух, но одну придётся отпустить.
— И кто это? — было видно, что Цунэко всерьёз обеспокоена.
Тодо не счёл нужным скрывать свои догадки от будущей супруги.
— Я сказал тебе, что ищу лису. И потому изначально отмёл Отому Кунихару, похожего на побитую собаку. Минамото я отбросил, как только увидел. Он похож на глупого индюка. Считаю, что и Абэ Кадзураги тоже совсем ни при чём. Он напомнил драчливого петуха, а я ловлю лисицу. Остаются Инаба Ацунари и Юки Ацуёси. Они оба — лисы. Толстый, неповоротливый, умный лис Инаба и молодой юркий лисёнок Юки. Если твой братец не задержится с уликами, а я не усну на ходу, то через пару часов я буду знать этих людей, как свои пять пальцев.