Чимин останавливается, рассматривая того, кто так долго был ему врагом. Он бы никогда не подумал, что так рано сможет увидеть его похороны, тем более присутствовать на них.
Крышка гроба закрывается, промёрзлая почва ударяется о дерево, отдаваясь глухим стуком в тишине. В земле нашёл он покой. Нашёл?
— Глава Пак? — Намджун не скрывает раздражения и даже удивления. Он всем видом показывает, насколько не рад его появлению, ведь Пак видит поражение их клана. Это бьет по гордости слишком сильно.
— Примите мои соболезнования. Я пришёл с миром, Намджун.
— Принимаем.
Оставшись практически вдвоём, они молчат.
Намджун внимательно наблюдает за стоящим с опущенным взглядом мужчиной. Серебристые его волосы отливают на ярком лунном свете, губы плотно сжаты, скулы расслаблены. Скрещённые у низа живота руки подрагивают от холода, на пальце поблескивает фамильный перстень с голубым камнем.
— Думаю ты слышал, что мы ищем его. Однако можешь быть уверенным, клан не тронет Кима. Покойный глава запретил. Нам всего лишь нужна Госпожа клана. Ну, а если он будет препятствовать, тогда может пострадать.
— Я не понимаю главу Мин. Казалось, грядёт война, и шторма не миновать, но он пытался предотвратить это. Кажется, знал, что будет убит вскоре.
— Порой я сам его не понимал, — после недолгой заминки, Намджун все же продолжил, — Мы не друзья, но Вы обязаны знать, глава Пак, что паренёк Фудо как ищейка мечется в поисках убийцы. Месть движет им, и я не могу его остановить. Отныне он не принадлежит клану. Я не остановлю его, но, возможно, Вы сможете.
— Настанут ли времена, когда кланы не будут враждовать, охотясь за головами, деньгами, территориями, товаром?
— Если и настанут эти времена, боюсь, мы до них не доживем, — отвернувшись, кидает последний взгляд на свежую могилу, направляется к ожидающим его людям.
— Спасибо.
***
Song: Oceans - Hillsong UNITED
— Вставай!
Он тянет ее на себя. Тонкие пальцы Тэхена впиваются в тёплую кожу девушки, оставляя красные пятна. «Аллергия» на него, на его запах, голос, прикосновения. Все, что связано с Тэхеном, вызывает в ней неестественную паническую дрожь.
— Я не пойду никуда!
Анна отпихивает от себя его руки, словно ветки плюща тянущиеся к ней.
— Ты теперь связана со мной, — приподнимает футболку, срывает пластырь, указывая на «букву» на груди, — Ты сама сделала это.
— Это случайность. Ты псих, раз видишь в этом смысл, — она хмурится, а затем ругается так громко, как может, — Будь проклят, Ким! Пусть твоя тьма поглотит тебя!
Анна кричит, зовёт на помощь. Глухой удар по голове заставляет тело обмякнуть в его руках. Затихает.
— Прости. Прости, Анна. Я вынужден, — легко подняв ее на руки, спешит прочь.
Идя по коридору, сжимая ее в своих объятиях, теряет ощущение реальности. Теперь запах ее смешан с таким знакомым ему металлическим запахом крови. Теперь она будто подходит ему. Во всех смыслах.
Ускоряет шаг.
Тэхен не прощается с владельцем придорожного отеля, сразу направляется к машине.
Он в опасности. Адреналин ударяет в голову, но глава так рад этому чувству, волнению. Так он будто ожил после долгого сна. Неважно, что за ними охотятся. Статуя, годами стоящая на месте, окаменевшая от жизненных бурь и войн, теперь двигается, учится чувствовать.
Кинув взгляд на заднее сиденье, где Анна лежит неподвижно, он вдруг понимает, что готов всю жизнь убегать, спасаться от самых опасных убийц, лишь бы дольше держать ее в поле зрения. Эгоистично, но он не думает о ней, не думает о чувствах девушки, настолько жаден.
Длинная ночь не хочет заканчиваться. По пустому шоссе едет машина.
Фары освещают путь, неизвестный и опасный. Путь в никуда. Водитель, глубоко ушедший в свои мысли, снова убеждается (или убеждает себя) в том, насколько ему нравится общество «запретной» девушки. Он уверен, она даже во сне проклинает его.
Но почему?
Тэхен задается этим вопросом снова и снова. Знает, чувствует ведь, она не любила Мин Юнги.
Или все же любила?
А если так, может ли Ким занять его место?
Стоит ли ему, сильному главе, проявлять слабость, рисковать, чтобы просто понять, есть ли у них шанс, хоть малейший? Есть ли у него шанс на что-то прекрасное рядом с ней?
Если Мин Юнги был не просто отвергнутым мужчиной, Тэхена ждёт погибель.
Кто она? Что чувствует? Что может чувствовать?
Вдыхает. Пахнет миндалем. Сладким миндалем. При их первой встрече он не смог разгадать до конца.
Если бы ему задали вопрос, почему он держал, держит и хочет держать ее рядом, он бы ответил одним словом — «покой».
Как прекрасно ему сейчас. Он счастлив, но все же в замешательстве.
— Ах, ублюдок… — шепчет сам себе, хитро ухмыляясь.
Возможно, она права, и он псих. Но факт того, что рядом с ней он не страдает, одновременно находясь в опасности, но, чувствуя интерес, и тягу, дразнит его. Неопределённость никогда не нравилась ему, но сейчас это единственный способ дать монстру возможность почувствовать себя человеком. Ощущать что-то кроме злобы, ненависти, раздражения, желания убивать.
— Ты будешь до конца жизни меня проклинать, да?
Ответа он не дожидается. Лишь рёв мотора и ветра за окнами.
— Да, — отвечает он сам себе.
Его раны, кажется, никогда не затянутся. В груди ноет. Тэхена жизнь теперь не такая, как раньше. Он чувствует вину. Такую большую вину перед ней. Это же чувство пожирало его, когда Изабелла покинула маленького Тэ (так она любила называть его). Он винил себя в ее боли, в невозможности защитить и спасти. Постепенно психологические проблемы переросли в психические. Таблетки, которые так тщательно скрывались от всех, включая Чимина, помогали ему спокойно жить. Но Тэхен никогда не придавал особого значения этой проблеме.
Иногда галлюцинации становятся сильнее, реальнее, что убеждает его в серьезности недуга. В последнее время они все чаще мешают ему здраво воспринимать реальность. Его две личности теперь уже не уживаются друг с другом.
Больная душа, а точнее остатки от неё горят адским пламенем.
Проткнувшие небосвод первые лучи рассвета отвлекают. Туч практически нет. Небо все ещё серое, но не выглядит слишком мрачным.
Остановившись у обочины, проверяет все ещё «спящую» девушку. Убедившись в ее безопасности, выходит из машины.
Чёрные высокие ботинки опускаются на промёрзлую землю, ведут его к звукам волн. От соленой воды несёт холодом, так что нос и уши моментально становятся красными. Волосы треплет ледяной ветер.
Тишина. Благородная, безопасная тишина. Ким Тэхен не скрывает слез. Впервые за много лет он позволяет им выйти наружу. Остывая, они смахиваются ветром. Кажется, только он жалеет его.
Глубоко вдохнув, Тэхен кричит. Кричит, что есть мочи. Кричит, и крик его становится ревом больного зверя, просящего о помощи.
Вся его жизнь катится в ад. Скоро церберы придут за ним. Прокусывая насквозь его мясо, кожу, будут волочь его к «Хозяину».
Иногда галлюцинации становятся слуховыми, и лай адских псов оглушает его. Так и сейчас он прикрывает холодные уши руками, стараясь не слышать этого.
Падает на колени, пытаясь дышать ровно. Колючий воздух застревает в лёгких, но звуки в голове начинают исчезать. Восстановившись, устало садится на голую землю.
— Кажется, Мин проклял меня перед самой смертью, — хриплый смех давится из грудной клетки.
— Поверь, не он один.
— Очнулась, — констатирует он, затем хлопает ладонью по холодной земле, — Посиди рядом, прошу, — в душе надеется, что Анна не заметила творившегося с ним безумия.
Как ни странно, она подчиняется. Садится чуть поодаль, смотрит, куда угодно, только не на него.
— Я тебе противен. Но ты мне нравишься.
— Банально.
— Мне все равно. Я не буду клясться, что перестану убивать. Мне необходимо это делать, чтобы выживать. Но не осуждай меня за это. Рано или поздно один из нас все равно бы умер. Я просто опередил его.