— Ты болен.
— Возможно, — надежда постепенно рушится. Она все видела?
— Клан найдёт нас. А мы официально станем врагами. Жду не дождусь этого момента.
— Нарисуй мне цветы миндаля, — его голос звучит подавленно и слабо. Резкая смена темы удивила Анну. Она задумалась: так долго не ощущала запах красок, дерева, полотна. Ее душа поникла, сердце не хочет творить и вдохновляться.
— За любое желание. Даю слово главы клана Ким.
— Почему именно…?
— Изабелла их любила.
Он встал. Отряхнувшись, отвернулся от неё.
— Сама сядешь в машину или…?
Анна закусила губу от обиды. Она знает, что не может даже сбежать. Вокруг лес, океан, сумерки и неизвестная ей местность. Понурив голову со спутанными от ветра волосами, медленно идёт к уже заведённой, тёплой машине. Садится на заднее сиденье, так показывая нежелание разговаривать с ним.
Не успевает глава Ким закрыть за собой дверь, как на большой скорости, подъезжает машина. Тэхен настораживается. Поджимает губы, заметив водителя. Понимает, что нет смысла убегать. По крайней мере ему стоит выяснить, чего от него хотят.
— Сиди здесь и не высовывайся, — перезаряжает пистолет.
От вида оружия, Анна вжимается в кожаное сиденье. Понимает ход дальнейших событий. Ладонями закрывает рот, пытаясь унять подступающую к горлу тошноту.
Удивляется, но одновременно радуется стоящему напротив Тэхена человеку. Она узнала этого красноголового парня. Кажется, в последнее время он был близок с главой Мин. Она в душе надеется на его помощь, заранее умоляя забрать.
— Ты из клана Мин? — кривая улыбка Тэхена раздражает Фудо. Но тот лишь поднимает на него оружие.
Не успевает Ким среагировать, как чувствует хорошо знакомые ощущения. Парню и секунды не понадобилось на обдумывание решения: выстрел, пронзивший воздух, распугал птиц, отчего они стаей взлетели в небо. Удивление и шок отразились на лице Тэхена. Он не ожидал от обычного человека другого клана такого хода. Как он мог поднять оружие, а тем более выстрелить в главу?
Так же молча Фудо направляется обратно к машине, совсем не обращая внимание на девушку, которая теперь уже бежит к нему. Ни один мускул на лице не дрогнул.
— Прошу! Спаси меня!
Анна успевает схватить парня за запястье, падает на колени перед ним.
— Спаси меня от этого чудовища, прошу тебя. Ты ведь из клана Мин!
— Вы для меня никто. И я не обязан спасать Вас, — выплёвывает он каждое слово.
— Прошу, умоляю… — слёзы скатываются по остывающим на холоде щекам.
— Глава тоже умолял Вас полюбить его, хоть на секунду. У меня никогда не было права даже посметь сказать что-либо, но сейчас я не имею к клану Мин никакого отношения, поэтому могу выбирать самому, что делать: кого жалеть, а кого убивать. И мой выбор таков: я не желаю спасать Вас ни сейчас, ни в будущем. Вы для меня такая же убийца, как и он, — грубо оттолкнув ее, он спешит уехать прочь.
— Пожалуйста, спаси…
========== Глава 24. В твоём свете ==========
Комментарий к Глава 24. В твоём свете
Ребята, дайте знать, если вам нравятся подборки песен. А есть ли кто-то, кто их вообще слушает?🖤
https://vk.com/music?z=audio_playlist645542633_24/f629951a83e3c8600d – плейлист к главе.
***
Song: Embody Me - Novo Amor
— Госпожа, мы подготовили для Вас комнату.
— Не нужно, Намджун. Я хочу жить в его комнате. Проводи меня.
Кивнув, Намджун молча проводит девушку до массивной двери из тёмного дерева. В особняке тишина. Анна также замирает, немного заминается, вздрагивает от тихих шагов удаляющегося мужчины. Ком в горле не даёт дышать полной грудью, воздух не доходит до лёгких. Холодные кончики тонких пальцев касаются дерева. Она готова признать, что боится открывать эту дверь, но одновременно ей этого слишком сильно хочется. Тянет ручку вниз, слегка толкает внутрь. Сумерки за окном создают странную атмосферу в комнате. Тусклый свет горит до сих пор. Намджун говорил, что в комнату никто не заходил с того самого момента, как глава покинул ее.
Дверь за спиной плавно закрывается. В ступоре Анна жмурится. Может ли едва уловимый запах оживить в памяти то, что она так тщательно прятала в уголках подсознания? Определённо, да. Кажется, стоит протянуть руку, и ее тут же возьмёт рука Юнги. Его запах впитался в каждую вещь, в каждую мелочь в этой комнате. Она пытается справиться с дрожью. Открывает глаза.
Темно-зелёные шелка на постели смяты: можно подумать, что пару минут назад на кровати кто-то сидел. На столике недописанные бумаги, ручка с гравировкой покоится там же, ожидая, что ею, наконец, воспользуются. Футболка на кресле рядом смята: владелец куда-то спешил, совсем не думая об аккуратности, кинул на спинку обитого кожей стула. Наручные часы, оставленные на прикроватной тумбочке, прекратили ход, так они будто «выразили» преданность хозяину.
Анна, босая, медленно делает шаги к столику, боязливо и впервые берет в руки вещь Юнги. Подносит к носу, глубоко вдыхает. Слезинка быстро впитывается хлопковой тканью.
Она все так же медленно отходит назад. Взбирается на кровать, мягко кладёт голову на подушку, поджимает ноги к себе. Так тепло и одновременно плохо ей ещё никогда не было. Запускает ладонь под подушку, притягивая ее к себе, немного пугается.
Пальцы нащупывают что-то непонятное. Кажется, это бумага. Анна садится на кровати и, перевернув подушку, находит сложенный лист бумаги и фотографию. На этой фотографии несчастная она и счастливый он. День их помолвки. Для неё он прошёл как в тумане. Она лишь помнила его шрам, холодные пальцы и кольцо, такое ненавистное и ненужное.
Анна замешкалась. Стоит ли разворачивать этот лист бумаги? Вдруг там что-то важное, секретное, не для неё?
Но все же решается.
Аккуратные чёрные буквы выведены на листке бумаги в строчки, все-таки предназначенные для неё:
«Не знаю, как нужно начинать это письмо, как правильно вообще писать кому-либо письма.
Банально конечно, но если ты читаешь это, значит меня больше нет. Наверно, мне стоит начать с самого начала.
Пару лет назад я гулял по прекрасному заброшенному саду на окраине Сеула. Мои мысли были разными. Я жил без цели, без особой надобности в планировании завтрашнего дня. Моя жизнь была наполнена тусклым отблеском света, дождливыми днями и сплошным туманом. Я не видел никого и ничего.
В тот день я был одет совсем как обычный человек, это меня радовало: возможность побыть собой хотя бы на пару минут. Но без фальши, без жестокости и масок, я был наг, наг душой.
Не знаю, сколько я так бродил. Уставший и сбитый с толку решил отдохнуть под тенью цветущего дерева.
Мое сердце пропустило удар, как только глаза нашли тебя. Ты улыбалась, кажется, своим мыслям, может картине, которая появлялась на белой бумаге, покоившейся на коленях. Неважно. Для меня все было не таким важным в тот момент. Найти тебя в самый трудный период жизни было знаком. И я цеплялся за этот знак судьбы.
Именно настоящий Я влюбился в тебя. Не в Ли Анну, дочь другого клана, обладающего землями и властью, а в художницу-незнакомку.
Я мог признаться в чем угодно: в смерти кого угодно, в самых ужасных грехах мира, но признаться самому себе в том, что после этого я не просто так долгими ночами мысленно наблюдал за тобой в том же саду, было большим испытанием. Долгое время я искал тебя, а, найдя, был поражён, насколько близко ты была все это время.
Прости, что не рассказал об этом раньше. А если бы и рассказал, разве что-то могло измениться? Ты ненавидела меня с самой первой встречи, взгляда, прикосновения. Я не виню тебя, не смею даже делать этого. На твоём месте я испытывал бы то же самое.
Прости, что выбрал самый легкий путь, чтобы, как мне казалось, заполучить тебя.
Кто мог посмотреть на такого, как я? С уродливым шрамом, с уродливой судьбой и душой.