— Да, это обеденный зал. Тебя что-то смущает, Маша? — насуплено спросил Аршахан.
— Зал просто огромен! И обстановка как в музее, все блестит и сверкает. Я не привыкла кушать в такой пафосной обстановке. Такой богатый стол… и все эти люди будут стоять и на нас смотреть, пока мы едим? — рядом со столом стояло человек десять в ожидании, словно официанты в ресторане.
— Это их работа. Они будут помогать нам обедать, — сухо ответил он. Аршахан сделал легкий жест пальцем и к столу подошла девушка с кувшином. Наполнив вначале его бокал, а потом мой, она отошла обратно.
— Но мне не надо помогать обедать! Я в состоянии сама себя покормить. Послушай, я и у себя не любила ходить в рестораны, не люблю есть на публике. Мне кусок не полезет в горло, — жалобно проговорила я, даже не дотронувшись до еды.
— Что ты предлагаешь? — вздохнул Аршахан, откладывая в сторону приборы.
— Нас всего двое. Столько угощений и все будет пропадать. Давай пригласим всех этих людей присоединиться к нам?
Дракон явно не был готов к такому и ответил твердым отказом.
— Маша, у каждого в этом мире свое место и свои обязанности. Они работают, а не отдыхают в этом замке. Пригласить их за стол — признать, что мы равные, а это не так. Я прикажу накрыть на балконе, раз тебя смущает зал.
Один взгляд в сторону — и окружающие нас люди начали суетиться. Одни начали переносить блюда с угощениями, другие несли приборы, третьи им помогали. Это напомнило слаженную работу маленьких пчелок. Мне были неприятны слова дракона о неравенстве. Это напоминает рабовладение. Но сразу возражать дракону я не стала, решила подождать пока он поест. С мужем это работало. Сыт — значит добрый и можно просить деньги на новую ткань или декоративные украшения для изделия.
Я молча последовала за всеми. Мы вышли на чудесный балкон, сделанный из мрамора пол украшали кадки с алыми розами. Под ласкающими лучами солнца я невольно улыбнулась и стала слушать, как жужжат пчелы, прилетевшие отведать сладкой пыльцы с этих чудесных цветов.
— Ну что, я вижу ты довольна, — заулыбался хитрой улыбкой дракон.
— Можно и так сказать. Я хочу с тобой поговорить, но вначале давай поедим. То жаркое так аппетитно пахнет, что нет сил больше сдерживаться, — улыбнулась я, показывая на красивый горшок с дымящимся мясом.
Мы приступили к поеданию обеда. Все было безумно вкусно.
— Умереть не встать! Как вкусно! У тебя работает человек с золотыми руками и большим талантом. Приготовить такую вкуснятину, — я начала поглощать жаркое с аппетитом и скоростью голодной кошки. Мясо я не умела готовить, но очень его любила. Почему-то мясо у меня подгорало и становилось как подошва ботинка — сухим и не съедобным. За мясо в нашей семье отвечал Кирилл. Можно сказать, он был мясным гуру. Меня утешало, что за гардероб и моду в нашей семье отвечала я. При тёплых воспоминаниях засосало под ложечкой. «Он не должен так обращаться с людьми, я должна показать ему другую черту в людях», — успела подумать я, но не успела озвучить. К нам влетел стражник.
— Господин! Грогл… — взволнованным голосом протараторил он.
— Что — грогл? Не молчи! — кажется, глаза у Аршахана загорелись желтым цветом.
— Он… — медленно проговорил страж, — он сбежал.
— Что? Как это случилось? — Аршахан вскочил со стула. — Поднять всех на ноги! Найти его! — закричал он.
— Грогл? А кто это? — я не понимала, что так пугало всех.
— Всё потом! — не поворачиваясь, ответил мне дракон.
— К ней — охрану, — сказал он, показывая на меня, — а ты — за мной! — отдал распоряжение.
«Драконий коготь, плененная тварь смогла бежать! Девчонка не должна пострадать, пока не будут ответы! Мы смогли одного пленить. Сириус смог создать купол, удерживающий тварь».
— Фар, как это случилось? Я велел круглосуточно нести караул и не спускать глаз с этой твари! Ты начальник стражи и ответственность лежала на тебе и твоих ребятах, — жестко спросил Аршахан у стоящего напротив входа в камеры мужчины.
— Клянусь, господин, так и было! Все произошло неожиданно. Тварь словно взбесилась… купол затрещал… поднялась дымка… мы сразу же отправили за вами, незамедлительно, — голос начальника стражи был ровный и спокойный, но в душе он был вне себя от этого происшествия. Он старался всеми силами не показывать этого.