— Где Илюша? — с опасением спросила я.
— Там, где и положено быть слабакам, — он слегка повысил голос, но оставался таким же спокойным.
— Слабакам?! Что это значит? Где мой ребёнок? Клянусь, если ты ему навредил, я тебя убью! — я истерично закричала на него. Мне стало страшно за сына.
— А ты стала другой с нашей последней встречи, точнее, расставания, — он ухмыльнулся.
— Я жду ответа! — поцедила сквозь зубы.
— Этот слабак не справился со своей ролью, — безразлично проговорил он в ответ.
— С какой ролью?
— А ты так и осталась слепой и наивной дурой, хоть моя магия больше и не действует на тебя.
— Я не дура, но я не понимаю, Кирилл! — я схватила его за руку, насколько у меня хватило сил.
— Твоя жизнь была одной иллюзией. Ты видела то, что тебе позволяли видеть. Слышала то, что разрешали, и слепо не замечала очевидного, — жестким голосом проговорил он. — У Марха была роль твоего забвения. Материнская любовь делала тебя слепой и привязанной, подчиняя нам. Блокируя твою магию, мы держали тебя на коротком поводке.
— Ты лжешь! — я стояла, охваченная ужасом от услышанного.
— Любовь делает вас слабыми, слепыми котятами. Пока вы ползаете в своей беспомощности, мы становимся сильными. Осталось ещё совсем чуток, и мой народ поглотит этот мир.
— Зачем тебе это? — тихо прошептала я вопрос.
— Я готов на все ради власти. Видишь ли, дорогая, мы, гроглы, любим изысканные блюда, но получить их можно только определёнными способами. И пока я могу предоставить им пищу, они делают все, что я им прикажу.
— Но зачем вам я?
— А вот это самое интересное… Уже много лет мой народ ищет источник вечной жизни и наслаждения. Можно сказать, когда мы попали в этот мир, он был силен. И я понял, что мой народ не выстоит, если мы нападем в открытую. Пришлось действовать с умом. Мы заставили дракона влюбиться, а потом нанесли удар по самому сокровенному, убив его возлюбленную. Но это лишь малая часть моего плана и желания.
— Ты монстр! — мои чувства смешались. Паника… ужас… страх…
— Такова жизнь — миром правит сильный. Мы стали потихоньку подчинять эти земли себе. Чем сильнее сопротивлялся дракон, тем больше удовольствия мы получали. Чем сильнее боялись людишки, тем вкуснее было напитываться их страданиями. Мой народ становится сильнее, но как говорится: ничто не вечно под луной. Я нашёл рукописи, в которых говорилось про мощный артефакт, который необходим для ритуала. Много лун мы его искали. Я думал, что это вещь, но этим артефактом оказалась ты!
— Я? — недоверчиво переспросила у него. — Я уверена, что ты ошибся!
— И я тоже думал так. Представь моё удивление, когда я понял, что ошибки быть не может и этим артефактов является человек, да еще такой никчемный! — язвительным тоном ответил Кирилл, выплевывая последние слова.
— И ты сделал все, чтобы заполучить… — с болью в голосе я подытожила его слова.
— План был лёгким, но возникли кое-какакие трудности — твоя воля была сильна. Пришлось тихонько подбираться к тебе, подчинять тебя, рисуя завесу твоей идеальной жизни. Марх играл роль твоего… нет, нашего сына. Моя магия сильная, но ее нужно было укрепить. Материнская любовь сильна.
— Скотина! Я любила тебя! Я думала, у нас семья! Но я всего лишь была куклой в руках умелого кукловода. И так слепо верила тебе! — мне было больно. Очень больно понимать, что столько лет были ложью.
— Все были довольны, — развел он руками, — тебе нравилось жить в своём мире кройки и шитья, а я получил покорную игрушку. Но каким-то образом ты смогла призвать его! — раздалось утробное рычания монстра, который сидел внутри Кирилла. Нет, Кирилл и был тем самым монстром. Чем дальше шёл разговор, тем больше он терял человеческое лицо. Мне было очень страшно. Вот тот самый убийца, которого все боялись, и я оказалась с ним одна, в камере, из которой только один выход. И я не думаю, что в мою пользу…
— Ты так и не сказал, зачем тебе я?!
— Но, видишь ли, осталось ещё совсем немного — мы не можем пробраться к последней границе. Они сильны и все попытки были тщетны.
— Они?
— Маги… Великие, как они их называют… — пренебрежительно сплюнул на землю, — всего лишь кучка жалких и самовлюбленных…
— Но раз ты до сих пор не смог одолеть их, то не такие уж они и жалкие, — язвительно улыбнулась ему своей самой милой улыбкой.