Как-то, пошла я на рынок, по дороге мне плохо стало. Голова до того закружилась, что упала я. Очнулась только в больнице. Это всё я виновата. Если бы в больницу не попала, не случилось бы этого. Как жить-то теперь? Лучше бы я умерла тогда вместе с мужем.
Неделю лежу ничего не знаю. Как там дома? Как Ванечка там без меня? Его и защитить кроме меня не кому. Услышала мои молитвы Света. Появилась. С малышкой пришла. Гостинцев мне принесла. Я удивилась, сколько раз мне раньше приходилось в больнице лежать, но она ни разу ко мне не приходила. Всё соседка моя придёт, посидит, всё расскажет, что видела, да слышала, успокоит, хорошая женщина. А тут дочь пришла. Вижу, самой на месте не сидится, а вид делает, что ко мне пришла. Сидит, так ни о чём говорит. Я всё про внука выспрашиваю что он, да как, почему его не привела? А она только отмахивается, тяжело мол, с двумя детьми тащиться через весь город, поэтому Ванечку дома оставила. Говорит, что он большой уже, сам может дома посидеть. Какой большой? Пять лет, шестой годок только и пошёл ребёнку!
А Света как пришла разок и всё, опять пропала. Обидно было конечно, дочь всё-таки. Соседка, наверное, заболела, что-то тоже перестала меня навещать. Думаю, ничего, дело к выписке идёт. А у самой сердце щемит, щемит, сил нет.
Домой рвусь, а врачи меня не выписывают, глаза отводят, завтра, да завтра. Потом пришли. Зашли толпой в палату: врач, медсестра со шприцом, с ними ещё кто-то, попросили лечь в кровать. Чувствую неладное что-то. Спрашиваю у них, с Ванечкой, с Ванечкой что?! Они глаза опускают. Думаю, довела Светка мальца до больницы, точно. Без меня его защитить некому. Такая у родной матери ненависть к ребёнку. А потом врач и говорит: нет больше вашего Ванечки, убила дочь ваша своего сына, внука, значит вашего.
Больше я ничего не помню, что потом было со мной. Темнота свет застелила. Время остановилось. Ни есть, ни спать, ни разговаривать, даже не помню, сколько дней не могла. Через некоторое время меня соседка из больницы к себе забрала. Не могла я в свой дом войти. Она-то мне всё и рассказала, что и как было. Потом на суде все подробности услышала.
Появился у дочери любовник. Об этом мы с мужем и так догадывались. Ещё с Николаем её стыдили, за что Илюшу она так мучает. Он в рейс, она пропадает. Несколько лет любовь на стороне крутила. А как избавилась от мужа, думала, что этот любовник сразу её в жёны возьмёт. А он знал-то, что дочь ребёночка ждёт. Так ей и сказал, что с одним с маленьким он взял бы её в жёны, а вот с двумя, она ему ни к чему.
И эта злодейка, что удумала? Решила избавиться от Ванечки. Да мне бы отдала! Я бы только с радостью с внучком осталась. Лишь бы оставила она нас с Ванечкой в покое. А может, соседка и права была, когда мне сказала, что может потом Света хотела и от меня избавиться? Зачем я ей старая, да больная? Да уж лучше бы меня сначала извела, а Ванечку в живых оставила.
Трофим достал таблетку валидола. Мария Ивановна, также молча и безучастно взяла её в руку, но даже не сделала попытки поднять кисть руки, чтобы положить её под язык. Так она и осталась у неё в крепко сжатом кулаке.
Говорила она монотонно, глядя куда-то мимо нас. Потом опять замолчала и сидела так несколько минут, словно каменная статуя. Мы боялись её тронуть. Но она опять заговорила. Так же тихо, без всякой интонации в голосе.
– В тот день, когда она ко мне в больницу пришла, она Ванечку задушила. Пояском от своего халата. А потом оставила его около кроватки, будто он играл, петельку сделал из её пояска, да и нечаянно и удавился сам.
От меня вернулась, комедию разыграла. Плакала, рыдала, вроде как от горя убивалась. Соседей позвала, милицию вызвала. Но никто ей не поверил. Вся округа видела и слышала и знала, что не нужен был ей сын. Да и криминалисты приехали и сразу её раскусили. Всё по какой-то борозде поняли. И экспертиза показала, что она убила. А когда вскрытие Ванечке сделали…
Мария Ивановна посмотрела на нас, раскрыла ладонь, в ней лежала почти растаявшая таблетка валидола. Она закрыла глаза, словно прячась от того, что с ней произошло. Потом посмотрела на свою ладонь, словно на ней лежала изломанная, раздавленная жизнь её маленького внука. У меня непроизвольно потекли слёзы.
– Представляете? Она его постипенно убивала. Медленно. По садистски... Она ему в ушки какую-то мазь закладывала, думала, что она в мозг пойдёт, капли капала… Она, она таблетки ему… А я то…Я… Я же думала, она его лечит. Я даже подумать не могла, что моя дочь на такое способна. Такую кроху, свою… мою кровиночку столько мучить.