– Наташа, вы ешьте, просто вы так мне напомнили мою дочь. У неё были такие же светлые волосы, только волнистые.
Я улыбнулась, не зная, что ей на это ответить. Мы с Трофимом переглянулись. Значит, наши предположения были верны. Скорее всего, она потеряла дочь.
– Вы потеряли дочь? Мы сочувствуем вашему горю, – сказала я, не выдержав неизвестности.
Мария Ивановна опустила голову. Она смотрела на свои руки, и медленно вытирая платочком слёзы, катившиеся ручейками из её глаз, сказала.
– Да, можно и так сказать, потеряла. Давно потеряла.
Мы с Трофимом сидели, боясь пошевелиться. Мне показалось, что она хочет о чём-то нам рассказать. Поделиться. А может выдавить из себя боль, как нарывающий нарыв на сердце. Боль, которая, как раковая опухоль живёт в твоём теле и разрастается, пожирая всю тебя изнутри.
Мария Ивановна застыла на несколько минут, направив своё сознание в одну точку, потом медленно сдавленным спазмами голосом начала свой рассказ ни к кому, не обращаясь. Словно пересказывала сама себе историю своей прожитой жизни.
***
Сама я приморская. Родилась в этом крае. После войны нас с сестрой поместили в детский дом во Владивостоке. Так там и жили, работали после школы. Пока мы не встретились с Колей. Сам он из Краснодарского края, а у нас проходил срочную службу.
После окончания службы, Коля сделал мне предложение. Свадьбу скромную мы сыграли у нас, а потом он мне предложил поселиться на его родине. А я и не противилась переезду. Полюбила я своего Коленьку. За ним не только на юг, но и на север холодный подалась бы. Лишь бы рядом с ним быть.
А любить Николая было за что. Другие о таком муже только мечтают, а мне вот посчастливилось. Крепкий, работящий, интересный. Не избалованный жизнью, не мот, но и не скряга. С доброй душой и чистым сердцем. Он, когда делал мне предложение, так и сказал:
– Верь мне Маша, полюбил я тебя. Никогда тебя сам не обижу и никому в обиду не дам.
Верным его слово оказалось. Жили мы в любви, да уважении. Слова грубого он мне никогда не сказал. Да и ссориться нам было не за что. Мирно жили. Некоторым даже на зависть. Поселились мы у тётушки его. Коля родителей давно лишился, а вот тётку, которая его, можно сказать, воспитала, никогда не бросал. А она одинокая была. Мужа на войне потеряла. Приняла меня, как свою дочь. Добрая, хорошая женщина была. Жили мы с ней в её доме, горя не знали. Коля дом её обновил, да пристроил. Он такой рукастый был. Кто не пройдёт мимо нашего дома, обязательно в его сторону голову повернёт. Всё было у нас. И сад во дворе, и огород держали. Птица разная водилась. С соседями ладили.
Вот только Бог деток нам не давал. Уж как мы только не старались. И врачей всех обошли, и у знахарок побывали, и в церковь я стала постоянно ходить. Просила милости божьей. Теперь-то вот, грешным делом, думаю, знал ли Бог, что делает.
Решили мы мальчика усыновить из детского дома. Даже сходили, узнали, какие для этого бумаги, документы нужны. Собрались уже и в детский дом пойти, да вдруг почувствовала я, что всё-таки услышал Всевышний мои молитвы. Радости нашей не было предела. Только Коля сына хотел, а я доченьку. Коля всю мою беременность о мальчике мечтал, а я постоянно дочку представляла, даже не говоря мужу и тётке имя ей дала.
Носила я под сердцем ребеночка с любовью. Да и Коля оберегал меня от любой тяжести, все желания исполнял, а Нина, тётка Колина следила за режимом дня и моим питанием. Можно так сказать, что втроём выносили мы мою беременность. Годков к тому времени мне было уже почти сорок.
Время подошло, появилась на свет девочка. Не дквочка, а цветочек Аленький. Такая хорошенькая, милая, что Николай и не вспомнил, что о сыне мечтал. Представляете, все сбежались смотреть на неё. Только родилась, а волосики белые прямо локонами лежат на плечиках. Пальчики длинные, глазки голубые, а реснички длинные, чёрные. И имя мной задуманное, как нельзя лучше к ней подошло. Светочка, Светланка.
Любили мы дочку, слов нельзя подобрать как. А она росла и ещё забавней становилась. Бывало я выйду с ней на улицу, а с противоположной стороны улицы, соседка увидит в окошко и выходит со двора на Свету полюбоваться. Ещё бы! Волосы по плечи локонами, бант капроновый на всю голову, глазки большие, а голубые, что небо в ясную погоду. Ресницы длиннющие, щёчки так и пышут румянцем. Да ещё Нина, платья такие ей красивые шила, не дитё, а кукла живая!
Как-то подошла ко мне эта соседка и говорит.
– Ох, Мария сбаламутила ты меня, уж думала и не рожу больше, хватит уж. Да нет, насмотрелась на твою Светку, и самой захотелось такую куколку родить.