Он, когда узнал, что ей шестнадцать только будет, так ему чуть плохо не стало.
– Ну, что, – говорит, – заявляйте на меня, я вроде к вам сам пришёл. Скрываться не буду.
Как же нам стало жалко парнишку.
– Какой там заявляй, – чуть не плача Коля ответил ему, – мы же не изверги какие.
А Светка в слёзы, на колени упала перед нами, стала просить, чтобы разрешили пожениться с ним. О любви вспомнила. Мы подумали, слова инспекторши вспомнили, может так и лучше.
Успокоили мы Илюшу, так солдатика звали, поверили опять дочери. Не знал он, да по Светлане не скажешь, что она ещё несовершеннолетняя. А она клятвы нам дала и Илье, что дождётся его. И что в школе экзамены сдаст. А Илюше недолго служить осталось.
Стал Илюша к нам на увольнительные приезжать. Так он мне Колю напоминал. Хороший парень. Всё у него в руках горело. Приедет к нам, дорога не близкая, часть его под Ростовом стояла, так нет, чтобы отдохнуть, он первым делом у Николая спросит, чем помочь, а вечером назад, чтобы в часть не опоздать. И Светка приструнилась. Сама подготовилась к экзаменам за восьмилетку. Мы и с директрисой, дай Бог ей здоровья, такая женщина хорошая, договорились, приняли у Светки экзамены, получила она «Свидетельство» и решили, что поступит в вечернюю школу, пообещала директриса посодействовать.
И стали мы бегать справки разные собирать, чтобы разрешение нам выдали на бракосочетание. Только сколько натерпелись в это время. К нам в дом, как на работу, стали ходить! И из детской комнаты милиции, и из комиссии по делам несовершеннолетних, да откуда только не приходили. Когда мы бегали, помощь просили, только руками разводили. Значит, когда со всеми подряд жила, да, по притонам бегала, то ничего, разбирайтесь сами родители. А когда дома, под присмотром родительским, да с хорошим парнем живёт, выходит плохо. Да, я не осуждаю, видать работа у них такая.
Но ничего, мы всё выдержали. А Илюша хорошим человеком оказался. А уж любил её как! Он сам детдомовский, так мы к нему, как к собственному сыну. Хотел он в свой город вернуться и Светку забрать после регистрации, да мы посоветовали не делать этого. Боялись, если честно не за неё, а за него. Но как бы там не было, время побежало.
Закончилась у Илюши служба. Устроился он водителем работать. Свадьбу играть не играли, а расписались молодые, всё честь по чести. Посидели по-домашнему с ближним кругом. И зажили мы. Все прежние муки забывать стали. Света вечернюю школу окончила, в медицинское училище поступила. Всё наладилось.
***
– Вам чайку принести? – в купе заглянула проводница.
Мы и не заметили, как за окном стало темно.
– А я смотрю, все отчаёвничали, а вас нет и нет, – щебетала словоохотливая проводница, наблюдая, как Трофим измеряет давление Марии Ивановне.
– Сегодня намного лучше, как вы себя чувствуете, Мария Ивановна, – спросил он её.
– А вы правы были, как-то немного отлегло, толи от моих откровений, то ли от ваших таблеток.
– И от того и от другого. Завтра лечение продолжим. А сейчас ужинаем, и спать, – тихо командовал Трофим, пока я с проводницей ходила за чаем.
– Пейте горячий чаёк, я вам покрепче заварила, хотите бараночки, булочки? – предложила она.
– Спасибо, садитесь, давайте и вам измерю давление, – улыбаясь, Трофим пригласил её присесть.
– Ой, доктор, спасибо вам, а мне неудобно было попросить вас. И вот знаете, у меня вот тут иногда, как зайдёт, аж искры из глаз сыплются.
– Искры, говорите, но давление у вас в норме, а ваши искры, давайте проверим у вас в купе.
– Хороший Трофим человек, очень хороший, – сказала Мария Ивановна, сжимая горячий стакан с чаем, – и вы, Наташенька ему нравитесь.
– Ну, что вы, мы совсем не знакомы. То есть, познакомились, только здесь, – ответила я, заметив, что меня смутил этот разговор и предательский румянец покрыл мои щёки.
– Не важно, сколько вы знакомы, важно, чтобы вы не потерялись по жизни. Вы оба хорошие люди и должны быть счастливы. Я вот иногда думаю, а если бы мы с Колей моим не встретились, как бы сложилась моя жизнь? Нам вдвоём было очень хорошо. Мы с полуслова понимали друг друга. И скучать нам не приходилось. Может быть, не давал нам Бог своих детей, значит, нужно было или жить, как жилось или взять из детского дома деток, как хотели? Может, спасли бы безвинную душу. Сделали бы мальчика счастливым, а может, ещё и девочку взяли бы и счастье им подарили бы. А они оценили бы наши старания добрым отношением. Не подумайте, я не о благодарности говорю, а об отношении к жизни, к семье. Вот Илюша детдомовский, он понимал нас, ценил, уважал, как самый родной сын к нам относился, а родная дочь… Я видела, да и Коля видел, что у неё в сердце какая-то ненависть к нам. Хотя и она, и Коля вида никакого не подавали. А ко мне, она как к пустому месту, как к служанке обращалась. А когда мы противились, так посмотрит, казалось, убить готова. И никакие слова, ни какая доброта её не трогала. Бывало, сидит она. А я подойду, обниму её голову, прижму к себе, поцелую, – а она меня слегка, но оттолкнёт, отстранится, как чужая, – Мария Ивановна, приложила носовой платок к глазам.
Я растерялась, не зная, как себя повести, чтобы все старания Трофима не оказались напрасными.
– Мария Ивановна, зря вы так расстраиваетесь. Всё изменится, всё у вас будет хорошо. Отключитесь, сейчас, не думайте о плохом.
– Что такое? Кто здесь режим нарушает? Мария Ивановна, откуда слёзы? – в купе вошёл Трофим и опять измерил ей давление.
– Да, вот думы покоя не дают, – тихо оправдывалась она.
Но доброму доктору, удалось её успокоить и без дополнительных лекарств. И мы, уже по обыкновению, вышли из купе, дав самой уснуть бедной женщине, пережившей, наверняка какую-то страшную трагедию.
– Хотя, что может быть страшнее того, что она рассказала нам? – спросила я Трофима.
– Всё можно пережить, кроме собственной смерти. Но смерть ребёнка, только смерть ребёнка может ускорить и твою собственную смерть. Или сделать твою жизнь невыносимой, что хуже смерти.
– Трофим, может, поделишься?
– У нас впереди ещё будет возможность пооткровенничать наедине, – ответил он, стараясь улыбнуться, но было заметно, что эти откровения, если они и случатся, ему обойдутся очень дорого.
– Загадочно, но дорога длинная, ловлю на слове.
Пожелав ему меньше курить на ночь, а особенно ночью, а так же хороших снов, я закрылась в своём купе.