Молодая горничная Дори, сидя на корточках у моей кровати, распрашивала меня о моем состоянии.
— Где Сьюзи?
Казалось, меня сейчас стошнит. Я лежала на кровати и пыталась укрыться от холода. На улице шёл дождь.
— У неё сейчас проблемы из-за грозы, она послала меня сюда. Сказала, чтобы я зашторила окна...
Тишина. После её слов, я молча смотрела на неё, а позже и вовсе закрыла глаза. Я чувствовала себя ужасно. Ха, даже после моего перерождения ничего не поменялось.
Моя мать была особенной для меня тем, что благодаря её ауре, я чувствовала себя настоящей Микаэллой Контен. Из-за этого на свою прошлую жизнь я смотрела на жизнь другого человека. Казалась моё тело тонет в глубоком тихом океане. И чем больше я хотела на сушу тем сильнее меня тащило вниз. Резкая, столь глубокая, как этот океан, боль распространилась по всему телу.
Но вдруг что-то светлое и столь далекое поглотило всю тьму из моего тело.
— Вы проснулись...
Открыв глаза, первого кого я увидела, была Аляска, спящая рядом со мной. Похоже именно благодаря Аляске я проснулась. Магическое существо, подаренное мне храмом.
— Как ваше самочувствие, госпожа? — похоже сейчас мне надо дать отчёт Сьюзи и сзади стоящей Дори.
—Я чувствую себя выспавшейся.
— Есть ли недомогание в теле?
— Нет.
5 глава
Как ни странно мне это говорить, но вижу я ненавистна своей новой 'семьёй'.
Моему отцу, единственному законному опекуну, ясное дело, уже поебать, что творится в этом доме, если это связанно со мной.
— Я хочу учиться за границей.
Мой отец, не оторвавшись от документов, спросил меня негромко. По нему было видно неодобрение этой затеи.
— Говори точнее, куда ты хочешь?
— В Академию. — поспешно ответила я.
Я говорила об Академии, в которую отправили Микаэллу в романе. Ведь до сих пор я ни разу не видела императрицу, а мне ведь скоро 9!!!
Академия что-то вроде школы? Так даже лучше. В прошлой жизни, когда я окончила школу, закончилась моя беззаботная жизнь.
— Нет. — похоже мой отец понял о какой академии я говорила. Значит она знаменитая. — В любом случае тебя не примут туда.— С усмешкой сказал он.
Но почему? Академия в другой стране, получается она только для них? Выходит, чтобы попасть туда, нужны особые связи? В романе единственным влиянием Микаэллы была императрица, что между прочим выгодно для каждого.
Герцог, заметив моё задумчиво лицо, произнес высокомерным тоном.
— Такую бездарность, как ты, думаешь примут? Сначала научись хотя бы одеваться без горничных. — герцог естественно смотрел своими алыми глазами на меня, что почему-то напугало. — Стало быть возомнила себя кем-то достойной такой чести?
От его слов у меня закипела кровь, но лицо я продолжала держать хладнокровно.
— Я дочь святой.
Мой отец лишь усмехнулся, услышав слово 'святой'. Ну да, моя мать и вправду эгоистичный и истеричный человек, но ничто и никто не отменял того факта, что храм признал её святой.
— Поэтому они не смогут отказаться от меня, как от какого-то прохожего, отец.
Меня дико раздражало и в тоже время пугало, как герцог реагировал на мои слова. То, что он слушал меня, и при этом опровергал всё что я говорила....
— И что такого в тебе? Ты так же, как и святая умеешь исцелять? Или можешь иметь особое сопротивление к чёрной магии?
Да он прав. Моя мать имела все эти качества. От исцеления тела до его очищения от чёрной магии. Однако ничем этим я не славлюсь. И в романе Микаэлла не имела особых способностей.
— Хорошо. Пожалуй откажусь от этой идеи, отец.
Когда я встала с кресла, на миг мне показалось увидеть разочарование в его глазах. Ну к черту, у меня всегда есть запасной план.
— На этом я вас покидаю, отец. — иди в пизду, сволочь. Я вышла за пределы кабинета. — Пожалуйста, не утруждайтесь, хорошо?
У меня много ненависти накопилось к этому человеку.
Моя мама — Джозефина Ларис. Честно говоря, ту нежную материнскую любовь, о которой я могла лишь мечтать и то внимание....За две жизни только она смогла проникнуть мне в душу.
Если говорить лишь правду, то она была далеко от святой. Она вечно мной манипулировала и я к своему несчастью это понимала.
"— Из-за тебя он ушёл от нас далеко, но сейчас он здесь. Поэтому ты должна любить и уважать его."
"— Не смей ослушаться меня, ведь я пожертвовала ради тебя своим здоровьем."
Самое ужасное чувство для меня — это, когда тебя пытаются контролировать, ограничить право выбора, и при этом ты не можешь что-либо сделать. Бессилие.