- В Тааврам, — отвечаю настороженно сквозь паузу тишины.
- До него два дня пути пешком. Северные не могут долго на жаре... Давай, довезём? Ты голодна? - наверняка видит барахтающуюся ящерку у меня в руке. Но несмотря на его дружелюбный тон - не очень-то и верю. Когда это одинокую женщину в пустыне ни к чему не принуждали?
- Всё хорошо, я сама доберусь! - прижимаю ящерку к груди, молясь о том, чтобы они от меня отстали.
- Лови! - в меня что-то шмякается, и это оказывается лепёшка, а за ней прилетает бурдюк с водой. - Та! - наездники на ездовых птицах оставляют меня одну, и я с облегчением вздыхаю. В этот раз беда проходит мимо. Но в следующий раз может и не повезёт... Надо укрыться от палящего зноя, становится не выносимо находиться под прямыми лучами солнца. Внезапно один из наездников решает вернуться и не останавливаясь хватает меня, и укладывает вдоль туловища птицы. - Потом ещё благодарить будешь! - это тот самый мужчина, который вёл со мной разговор и кинул поесть.
Очень неудобно ехать, когда голова шмякается об птицу всякий раз, когда она подпрыгивает. Что и сообщаю мужчине.
- Могу посадить рядом с собой, но за это ты скажешь своё имя, — он слишком властный, это чувствуется сразу. Наверняка имеет свой гарем... Все мужчины одинаковые! Горечь подступает к горлу, когда невольно вспоминаю обещания любимого не набирать гарем... Но он не только нарушил своё слово, но и позволил наложнице смертельно ранить меня.
- Моё имя ничего не скажет тебе.
- Тогда я скажу своё: Мани-Сату-Альхаир, — он всё же усаживает меня вертикально, и теперь мне гораздо комфортнее ехать. Однако, наши тела находятся так близко, что чувствую его горячее дыхание на своей коже плеча.
- Ждёшь благодарности, альфа белых волков?
- Ты знаешь меня? - даже не видя лица похитителя, знаю, что сейчас он довольно улыбается. Видимо счастлив, что его имя знают на много лиар от северных земель пустыни.
- Кто не знает великого воина севера Бахрейна, мечтающего объединить всю пустыню под своим знаменем? - сарказм, сочившийся в моих словах он воспринимает довольно спокойно. Однако, теперь оставшийся путь до остановки на ночлег около маленького оазиса с пальмами - молчит. Видимо, ему трудно принять слова женщины всерьёз.
Только с наступлением темноты, когда костёр становится единственным ярким источником света решаюсь открыть глаза не снимая повязку. Моё чутьё подсказывает мне, что не нужно снимать её. Трое из похитителей после ужина легли отдыхать, а вот альфа первым дежурит...
- Они все спят, станцуешь для меня, Каиша? - моё имя с его уст слетает так легко, будто он с самого начала нашей встречи понял, кто перед ним...
- Откуда великий воин...
- Мы встречались с тобой несколько возвратов солнца Хавьяр назад... Тогда ты тоже танцевала... Только для Самлана... Сегодня же прошу станцевать для меня.
- Вот как?! Я не помню!
- Как тебе удалось из чёрной волчицы превратиться в белую, а Каиша? И почему ты слепа? И как оказалась одна посреди пустыни?
- Столько вопросов... Но ни на один у меня нет ответа. А ещё - я больше не танцую.
- Ты совершенно меня не боишься? - он приближается и я закрываю глаза, и Мани-Сату-Альхаир не замечает, что всё это время рассматривала его. - Я вот слышал, что Хаси-Самлан-Даруш устраивает пир в честь Луны клана бурых волков... И спешу поздравить его...
- Чего ты хочешь? - он знает куда давить, тем не менее поддаюсь на манипуляцию. Если он приведёт меня обратно в стан бурых волков, то это будет выгодно.
- Я уже говорил - танец.
- И всё?
- Да.
- И ты меня отпустишь после?
- Слово альфы, — хмык сам вырывается из груди... Слово. Цена слова меняется в зависимости от ситуации. Тем не менее принимаю решение в положительную сторону.
- Хорошо. Только музыки нет...
- Это решаемо. Пойдём! - он тянет меня за руку и отводит на противоположную сторону оазиса, где берёт плод дерева в руки и аккуратно стучит по нему. Раздаётся глухой звук... И потом он начинает задавать ритм...
Срываю с головы шарф и начинаю закреплять его концы между двух пальм... Серединой шарфа покрываю макушку головы и начинаю исполнять танец вуали. Плавные вначале движения кистей рук, и стоп ног сменяются ритмичными движениями таза, и игрой животиком. Изгиб туловища и сильный подъём заставляют волосы струиться водопадом. Укутываюсь в импровизированную вуаль и одним движением срываю его с деревьев и кидаю вверх. Ткань падает на меня, покрывая полностью, но оставляя зрителю несколько оголённых участков кожи... Танец уносит меня прочь от действительности и полностью отдаюсь ритму танца... Прихожу в себя оттого, что альфа не только перестаёт играть, но и держит меня в своих объятьях...