– Закрыть ставни – это было очень предусмотрительно с твоей стороны, но только почему ты не закрыла их в моей комнате?
Бет вздрогнула:
– В твоей комнате? Но я… Да как же это, ведь я пошла туда в первую очередь. Я же помню, мне там трудно было закрыть оконную раму.
– Да, у окна в той комнате плохой шпингалет, – согласилась Лиз. – Но не у ставней. Если их закрыть, они не пропускают ветер. Во всяком случае, не пропускали.
Бет выглядела обиженной.
– Ты что же, хочешь сказать, что я специально не закрыла их?
– Я сомневаюсь, в том, что ты их закрыла.
– Но я же уверена… – Бет замолчала, разглядывая блестящие осколки, лежавшие перед ней. – Но, Лиз, ведь это же твоя rose de sable!
– Да. Если не считать жуткой грязи, больше ничего в комнате не пострадало. Ты не находишь, что это странно?
– Странно? – удивилась Бет. – Да, нахожу. То есть нет, не нахожу. Ты себе представить не можешь, какие злые шутки вытворяет внезапный ураган, подобный этому. И вполне естественно, что ты во всем винишь меня, раз считаешь, что я плохо закрыла окно. Давай пойдем туда, и я покажу, что я делала.
Лиз было ясно, что Бет просто тянет время. И она еще больше уверилась в этом, когда Бет, войдя в комнату, издала изумленное «Ох!» и стала показывать, как она закрывала окно и ставни.
– Сперва я сделала так, а потом вот так, но боюсь, мне не удалось плотно закрыть ставни, а этот дурацкий шпингалет у окна никак не хотел вставать на место. Я помню, что я видела фотографии твоих родителей и этот камень, то есть розу. Но, как ты говоришь, фотографии не пострадали, разбилась только роза. Это – счастье, не правда ли?
– Большое счастье!
Бет была занята тем, что ставила фотографии в рамках на свое место.
– Ты говоришь это так, – сказала она, – как если бы на самом деле ты так не считала. Мне ужасно жалко, если ты по-прежнему считаешь, что это моя вина. Но, наверное, ты бы так не считала, не правда ли, если бы пострадали фотографии, а не эта роза?
– Фотографии при этом не погибли бы. A rose de sable погибла.
– Да, но… – Бет неуверенно хохотнула. – Да, силы небесные, чего в нем особенного-то? Просто кусок крупнокристаллического песка!
– Он мне нравился, – отрезала Лиз.
– И стало быть, из-за того, что он разбился, ты намерена превратить мою жизнь в мучение, – надула губы Бет.
– Но если ты и в самом деле закрывала здесь все, то это не твоя вина, правда?
– Конечно, не моя. – Бет слишком охотно согласилась с этим заявлением. – И я не понимаю, почему ты волнуешься из-за такого пустяка. Если только, – Бет внимательно оглядела Лиз, – если только не считать, что ты негодуешь потому, что эту штуку подарил тебе Роджер. Ага, вот ты и покраснела! Так вот в чем причина! О боже, Лиз, как могло такое случиться с тобой?
– Какое такое? Что могло случиться со мной? – переспросила Лиз. Однако она знала, о чем идет речь. Теперь Бет сама вынуждала Лиз защищаться.
– Ах, Лиз, – жалобно продолжила Бет, – о том, влюбилась ты в Роджера или нет, ты должна была бы знать и сама, не заставляя меня задавать тебе так много вопросов.
– А кто просил тебя спрашивать, не скажешь? – огрызнулась Лиз.
Но Бет не обратила внимания на слова Лиз.
– Мне думается, я была совершенно слепа. Как это становится ясно теперь, ты изо всех сил старалась показать, что терпеть не можешь Роджера, по крайней мере когда он оказывался рядом с тобой. Как будто бы ты боялась, что он может догадаться. Бедная Лиз! Теперь я пойму, если ты будешь сердиться на меня, стоит мне завести разговор о нем. Но помимо того, чтобы отказаться от Роджера в твою пользу, чего ты совершенно не можешь ждать от меня, ведь я в этом случае абсолютно бессильна, не так ли?
– Не абсолютно, если уж тебе так хочется это знать. – Лиз, чувствуя, что она вот-вот потеряет контроль над собой, и понимая, насколько безрассудно заниматься перед Бет дальнейшим саморазоблачением, произнесла эти слова с особой страстью: – Мне ни к чему твои соболезнования! И если ты кому-нибудь пискнешь хоть слово, я тебе никогда этого не прощу. Никогда!
Большие, невинные глаза Бет стали еще больше от изумления.
– Больно-то нужно! И это тогда, когда ты так старалась провести нас всех! Однако должна же ты понять, что мне невыносима сама мысль о том, что, возможно, это из-за моей беспечности ты лишилась единственного подарка Роджера. Я, пожалуй, попрошу его достать для тебя еще одну rose de sable, ладно?
– Только попробуй! – резко возразила ей Лиз. – Только попробуй, и для тебя будет все кончено! – пригрозила она. – Когда настанет время, я сама расскажу ему о том, что камень, который он подарил мне, разбился. И если я увижу, что ему уже известно об этом, не берусь обещать, что не расскажу, как это случилось!