Кстати, упомянутая подружками Сехмет — это я. Мне восемнадцать, примерно столько же двум моим подопечным. И карту местности я нашла, у капитана в халупе. Да ещё хорошо прорисованная и подробная. Лучше, чем у капитана, наверное, только у хозяина этого оазиса, который завтра приедет. Но карта одна, и теперь она только моя! Зачем она им, всё равно не поймут местные каракули. Девушки-простолюдинки даже наши иероглифы не знают, куда им ашшурскую клинопись понимать?! В общем, нечего раньше времени их радовать, мало ли как дела пойдут. Иначе прям сейчас убегут, а к утру местные и приезжие из каравана начнут искать их и быстренько обнаружат, куда они делись.
— Возьми кислых фруктов на кухне, таких, чтобы аж рот сводило судорогой: алыча, дикий виноград, кизил. Можно уксуса, если достанешь. Пригодится в дороге, — посоветовала вторая подруга, Ифе.
— Зачем?! — спросила я.
— Это средство от беременности, нас тут, Сехмет, чему только не учат. Не будем наивными, если, сбежав, мы сможем выбраться отсюда и уйти от погони, то всё равно окажемся в жестоком мужском чужеземном мире. А в дороге с нами может случиться всё что угодно. Смачиваешь тряпочку уксусом или кислым соком и засовываешь как можно глубже ТУДА сразу после соития. Мужское семя умирает, и не будешь носить под сердцем чужого ублюдка, — ответила она.
— М-да, чего только не узнаешь… — отвечаю ей после непродолжительного перерыва, эту информацию нужно было переварить. — На кухне считаются все продукты, даже фрукты-ягоды. Сладких фруктов, как финики, тут полно растёт, но вот кислючих мало. Могу уксуса отлить, что даже не заметят! Разбавлю оставшееся водой, а лучше своей мочой, всё будет шито-крыто…
— Мочой? Зачем мочой-то? Она пахнет и неприятна на вкус! — фыркнула одна из сестёр.
— Не можешь отомстить ненавистным ашшурцам в открытую, хоты бы пописаю им в вино и уксус! Вкус и запах не изменится, если не переусердствовать в объёме «мести», — злая улыбка сама собой появилась на моём лице.
Подруги душевно и заливисто посмеялись, незамысловато шутя сортирным юмором. Сказала, что перед побегом хорошо бы нам ещё нагадить врагам в тапки. Какие у них будут после этого рожи?! Это немного разрядило нервозную обстановку.
— С вами, подружки, весело. А представьте, что бы мы друг без друга делали! Но время не терпит, пойду я, — решила попрощаться я. — Спокойной ночи, готовьтесь к завтрашнему дню.
— Погоди, неудобно просить опять… — остановила меня Зезира на полпути к выходу.
— Давай, только быстрее! — сказала я.
— Принеси мне тот отвар от боли, этот уже кончился.
— Зезира, ты же сказала, что всё зажило, вот только что прям! Может что-то серьёзное?! Это лекарство в больших количествах яд. Из кладовки подворовываю, оно вызывает привыкание, сонливость и вредно для здоровья!
— Прошу тебя, оно мне нужно, боль уходит, и я забываюсь. Если не будет этой травки, я не смогу уйти далеко, свалюсь по дороге!
— Хорошо, всё равно завтра сбегаем, — придётся согласиться, я близняшкам не мать, чтобы заботиться об их здоровье. — С одного дня не помрёшь. Ифе, присмотри за своей сестрой!
— И на всякий случай, Сехмет, возьми всё лекарство, может не мне, так другим поможет. Важная вещь в опасном путешествии в неизведанное.
Попрощавшись, я ретировалась, сославшись на то, что меня ждут на кухне. Но Рерт обождёт, старуха уже сопит в обе носопырки у себя дома, думая, что оставила меня на хозяйстве. Вся ночь впереди, и горе мне, если не успею перемыть все тарелки, ложки, казаны, горшки и прочую утварь к утру. Подмести пол, расставить всё по местам. Потом приготовить к завтраку нужные продукты, чтобы «тётушка-защитница» могла сразу спросонья начать кашеварить. Главное — уложится в срок прихода сварливой старухи к рассвету.
Песнь седьмая. Сумасшедший
Песнь седьмая. Сумасшедший.
А сейчас стоит проверить того иноземца, если он реальный дурачок, то мои планы могут полететь вместе с головой. Планов у меня как минимум два. Утром попробовать быть «купленной» им и уйти без преследования из поселения. Если не получится, то старый план — просто бежать одной или с девочками вместе. Всё равно мы втроём встретиться должны на условленном месте, даже если уходить будем порознь.