Кроме того, храм находится рядом с парнем, при том, что один из ключей, найденных в доме у капитана, наверняка отворяет двери в «святилище» Ваала. Это единственное не жилое здание тут. Там никто не живёт. А значит, туда можно беспрепятственно проникнуть, без опасений быть обнаруженной.
Свернув на место, с облегчением обнаружила, что он тут. До последнего боялось, что он кинет меня, сбежав от страха в пустыню в одиночку. В темноте над ним горел огонёк, освещая тёмно-русого симпатягу. Как он умудрился повесить факел над собой, рассуждать не стала. Видимо, привязал верёвкой к чему-то сверху, только бы никто это сияние не заметил! И не говорите, что этот никчёмный человечишка ещё и боится темноты?!
— Ты чего творишь?! Быстрее гаси огонь! Тебя же увидят, в темноте свет виден издалека! Жить надоело?! Туши! — яростно зашипела я на него.
— Сейчас-сейчас. Сим-салябим! — ответил парень.
И в этот момент свет над его головой погас. Мы оказались почти в полной темноте, но на самом деле мглой нас, конечно, не накрыло. Ночь безоблачная, и есть чему светить, пусть и не столь ярко, как солнце. Только вот когда резко пропадает свет, бьющий до этого прямо в глаза, зрению нужно привыкнуть к сумраку.
— Я не хочу пока спать, время совсем детское, — продолжил парнишка. — А обходиться слабеньким светом звёзд и лунного неба то ещё удовольствие. Но тебя я понимаю, ты, возможно, права. Прости за необдуманные действия.
— Как ты так быстро погасил огонь над собой? — с удивлением спросила я.
— Ага, я такой, особенный! Темнота — друг молодёжи, что будем делать, обжиматься, пока никто нас не видит?!
— Кто меня обнимет, тот без глаза останется! Сразу предупреждаю, капитана я убила, потому что он хотел меня изнасиловать. Учти это распуская руки!
— Ладно, ладно строптивая девчонка! — примирительно заявил парень.
— Постой-ка, откуда ты знаешь так хорошо старый имперский язык? Ты же его коверкал совсем недавно! Притворялся поди, что не знаешь?
— Нет, подтянул его, осталось и второй язык выучить, ашшурский. Так что не забывай, говори по возможности на нём. А мне, думаю, хватит несколько сотен услышанных слов от тебя, чтобы усвоить его от и до! Получилось с первым, получится и со вторым. Я стал тут невиданным полиглотом, чудеса!
Ничего себе, это шутка такая или правда? Странно как-то, чувствую, что у меня аж рот открылся от изумления. Но дела не ждут, удивляться и веселиться будем на свободе. Постараюсь говорить на языке наших извечных врагов:
— Сейчас мы тихо проберёмся в храм, в который ты и так хотел влезть, когда бегал тут голышом, немного ранее. И ограбим его, может там что ценного есть?! Откуда мне знать, во сколько денег оценит и согласится продать меня хозяин этих мест завтра? Чем больше найдём, тем лучше, главное — уши не развешивай при покупке рабыни, чтобы не надули. Торгуйся до последнего, не потрать всё, деньги нам ещё понадобятся.
— Это нормально — покупать и продавать рабов? — спросил он почему-то печально вздохнув.
— Что за глупости?! Какие-то банальные вещи спрашиваешь. А дышать — это нормально, или на Луне твоей всё не так?
— На Луне атмосферы нет… Ну, в смысле, воздуха нет, ветры не дуют, дышать нечем. Так понятней? Ладно, расскажи-ка лучше мне про лор этой игры!
— Что такое лор? И о какой игре речь? — не поняла вопроса.
— Понимаешь, я говорю на одном из языков Земли, планеты, откуда я, не на вашем. Но мне далась возможность освоить чуждые ваши языки, которые я до этого не знал! Я думаю на своём, а у меня вылетают со рта слова твоего староимперского языка, понятные тебе. И наоборот, слышу твои слова, а у меня автоматом в голове переводится на мой родной. Чтобы я ни сказал, осуществляется перевод, только если у вас существует такое же понятие. А если нет аналогичного слова, то звучит как абракадабра абсурдная. Ясно?
— Более или менее понятно. Хотя я поняла не все слова! Только, общий язык, староимперский — это не совсем мой язык. Древний язык времён, когда существовала единая страна по всему миру. Давным-давно ту империю раздербанило на множество царств. У всех народов сейчас свои языки, но нужно же общаться и торговать, для этого в мире используют общий, старый язык.