Она замолчала, глядя на меня недоумевающим взглядом. Наверное, захотела внятного ответа?!
— Вино для меня крепко, — я знаю, где ты прячешь свои запасы, могла бы и поделиться хоть раз в жизни, — а от нашего пива, привычного на Родине Та-уи, не отказалась бы…
— Наверное, ты не поняла про «не стоит». Не получается у мужа моего частенько даже с молодыми аппетитными рабынями. Из-за старости ушла у него вся мужская сила. От злости он сначала шлюшек бьёт, но нельзя товар чужой сильно уродовать, поэтому достаётся и мне, — она потупила взгляд.
— Жуткая история, — покачала я головой, как будто переживала и мне было интересно, — значит, вы поймёте девушку, которую избили и она хворая? Сейчас прямо страдает, лежит, корчится от боли.
— Э-эх, ладно, одна нога тут, другая там. И сразу тащи чан с едой к ним. Обычно проститутошная у нас последней идёт в очереди, а сегодня, так уж и быть, накормим их первыми!
До чего ж надо было напиться, чтобы забыть, что ночь на дворе и ужином всех давно накормили? Самое важное, что сегодня повариха добрая, скорый приезд каравана «радует», у неё там муж и сын. Сколь я узнала с её многочисленных рассказов за жизнь, у неё было много детей, часть умерло от болезней, немало в битвах междоусобных. Остались лишь пара сыновей и несколько дочерей, давно уже выданных замуж и проживающих где-то далеко отсюда в домах своих мужей-хозяев. Женщины вообще, а законные жёны в частности и даже собственные дети в Ашшуре мало чем отличались от рабов, не имея никаких прав перед главой семейства. Всецело принадлежали мужчине-господину. У меня на родине было всё не так. Какое-никакое, но равенство полов!
Песнь четырнадцатая. Дерзкий план побега
Песнь четырнадцатая. Дерзкий план побега.
Караван прибыл лишь поздним утром, когда я давно спала. Спозаранку мы с Рерт приготовили завтрак. Я постоянно клевала носом, совсем не выспавшись. Позже, воспользовавшись тем, что старуха ушла, снова улеглась спать. Конечно, я нервничала, но, взяв себя в руки, заставила своё тело немного вздремнуть. Хорошо, что кухарка свалила к своим родным с концами, так и не появившись на кухне во второй раз. Поэтому, проснувшись отдохнувшей — теперь уже окончательно, стала терпеливо ждать.
Что же дальше?! Когда уже начнётся?! Оставалось лишь мандражировать натуральной трясучкой и ежеминутно молиться, ведь всё зависит от этого пацана, которого я знаю всего ничего и совсем не уверена в его адекватности. Если он не справится, а я не успею сбежать, то меня могут и убить, предварительно изнасиловав! Врагу такого не пожелаешь. Хотя что это я, как раз всем ашшурцам я только этого и желаю: самых жутких и мучительных смертей! Как и некоторым соплеменникам, уничтожившим Дом Сиа и моих близких.
Оставалось лишь ждать, гадая, какие новости привезли с Пограничья. Что будет делать со мной господин этого оазиса, который, конечно же, теперь знает, что никаких денег мой отец не заплатит?! Ведь он скорее всего убит, а нашего наместничества больше не существует. За такими печальными мыслями мне пришлось ожидать пару часов, прежде чем за мной явились:
— Эй, Сахмет, тебя ждёт наш господин, Гильгамеш. Поторапливайся, живо!
— Бегу я! — ответила я. — Давно готова!
«Помогите мне, духи моих предков!». Быстро помолившись, я пошла за мужчиной, одним из воинов каравана, личным поверенным правителя оазиса. Молодой охранник всегда был рядом с энси, бегая по его поручениям. Как оказалось, меня ждали в храме. Всё не как у людей, здесь нужно молиться, а они тут собрались всем поселением и тихо рассуждают, что скоро торжество и халявное вино потечёт рекой. Весёлые и счастливые, все в праздничных нарядах, покрытые дорогой вышивкой: медные, серебрёные и золотые нити. Когда-то и я была такой беззаботной под крылом мамы и папы! Интересно, по какому поводу они собрались тут?! Может праздник какой у сатанистов?!
— Господин, я привёл эту девку! Но позвольте спросить: разрешено ли в святой храм заводить иноверку и чужеземку? Точнее, зайти-то можно, но выйти отсюда только вперёд ногами мёртвой. Предварительно спустив всю кровь, иначе это святотатство!
— Если бы она была обычной простолюдинкой и рабыней, — важно, с расстановкой слов, ответил хозяин этих мест, — то за тобой правда. Но в исключительном случае такое допустимо. Не бойся, мой верный слуга. Мы не оскорбим великого Ваала! Не оскверним его храм!