— А мама? Что с ней? — прозвучал мой настырный вопрос в который раз.
Мне было плевать, что он специально или по глупости коверкает моя имя Сехмет. Главным сейчас было понять, что стало с оставшимся членом моей семьи.
— Твою маму и сестру мы отловили и отдали нашему нанимателю. Женщинам иногда везёт. Я уже говорил, что я убил твоих отца и брата. Но представляешь ли ты, как это было? Пожалуй, расскажу тебе. Твой отец тогда был похож на грузного осла, а брат — на ягнeнка. Я зарезал их так же, как если бы они и вправду были ими. Сколько лет было мелкому? Семь?! Насчёт твоей мамки… Неподалёку от твоих мёртвых родных её насиловал барон, а его сын тем временем развлекался с твоей сестрицей. Как понимаешь, мамаша после процесса удовлетворения нужд мужчин, разгорячённых после боя, была не нужна. По желанию нашего нанимателя солдатня насиловала её до смерти. Пока её взор не потух, она смотрела на истёкших кровью и подохших на её глазах сына и мужа. Она была так впечатлена их распоротыми глотками, что совсем не чувствовала, как её имело мужичьё, принимая в себя нескольких сразу. Сильная женщина, ни слова не проронила, ни писка, так и умерла застывшим изваянием, глядя на своих родным, покойных мужа и сына. Пережила их ненадолго, может они успели втроём встретиться на дороге в мир мертвецов?!
Гильгамеш на некоторое время отвлёкся, чтобы внимательно посмотреть мне в глаза. Видимо, он сумел что-то увидеть там, потому что незамедлительно продолжил:
— Не печалься, не всё так плохо, — он что, издевается? Что, по его мнению, может быть ещё хуже?! — Твоей младшей сестре сильно повезло, не отдали на растерзание солдатне. Ей не довелось познать всю силу многочисленного и разгорячённого воинства мужчин. Изнасиловал её только будущий муж, видимо, боялись, что семя в ней будет прорастать не баронское. После того, как хорошенько отодрал, он избил твою сестрёнку ногами, объяснив, что с ней станется, если не подчинится, на примере с покойными. Затем скрутили и увезли. Когда приезжал в этот, крайний раз, с караваном, торговать специями и рабами, узнал, что её взяли замуж. Жива-здорова, сам, конечно, не видел, но что с ней станется? Такова ваша женская доля. Теперь «счастливо» живёт с новым мужем, а два баронства через поколение станут одним целым. Не волнуйся, раз от неё нужны наследники, будет жива до самой старости. Ну или до родов… Твои племянники, что родятся, унаследуют всё, можешь радоваться этому. Так бы вашему Дому Сиа досталась одна область, а теперь две! Всё, что ни случается, всё к лучшему. Ох, что-то горло запершило от болтовни. Но согласись, история очень интересна, буду рассказывать своим внукам, как подрастут.
Гильгамеш отпил вина, помолчал пару минут и продолжил:
— Насчёт твоей дерзости. Никто не смеет меня оскорблять! Но убить я тебя не могу. Кому охота, столько денег терять, если выкуп только за живую? Но ведь не обговаривалось, что тебя нужно целой привозить. Язык тебе оставлю и рожу, чтоб говорить могла. А руки и ноги, дозволено, пообрубать.
После таких слов я отшатнулась от него спиной, упершись в охранника, который начал громко ржать, крепко держа меня. Остальные незамедлительно придвинулись ближе ко мне. Видимо, хотят исполнить это прямо здесь и сейчас.
— Не обоссысь от страха, пока не трону тебя. Всё-таки нормальные мужчины охочи до не калечных тел женщин. Сегодня ты будешь согревать меня в постели. Не дай бог мне не понравится, тогда ещё и воинам моим достанешься поутру. Так что постарайся красиво потанцевать, разжигая меня, а затем изображать страсть и неподдельную любовь, всю ночь скача на моём члене.
С этими словами он, облизав свой большой и толстый палец, провёл им по моей щеке, которая всё ещё горела от удара воина неподалёку. Жгучий стыд и ненависть снова вспыхнули во мне, убийца моих близких покрыл меня мерзкой, словно ядовитой слюной. Чтоб его скорпион ужалил!
— Мне нравятся возбуждённые и желающие меня женщины. А твои глаза, — Гильгамеш продолжал говорить непристойности, — так и искрят ненавистью. Хорошо! Лучший способ возбудить к себе влечение — это взять заложниками семью очередной красотки. Или наобещать отдать солдатам, если не справится с выражением сильных чувств и пылкости ко мне. Всегда срабатывает, никто еще не отказал. Ты знаешь, как девственнице больно впервые с мужчиной? А если он её заставляет самой скакать на нём, превозмогая боль в своём лоне? Будешь плакать и рыдать, звать мамочку, но пока полностью не выдоишь меня, не слезешь с члена. Да и то, чтобы, натанцевавшись, снова запрыгнуть на мой кол обратно!