К этому моменту я постаралась хоть немного взять себя в руки. Поэтому молчала и не дерзила, засунув свою гордость и ненависть куда подальше. Злость клокотала во мне, но пререкаться и проклинать его было бессмысленно. Лучше отрешиться и слушать вполуха, как будто бы сказанное не обо мне. Словами ничего не решить, только усугублю ситуацию. А нести чушь: «Я вся ваша, господин, смилуйтесь», валяясь у его ног в пыли, сейчас не смогу, обида за вырезанную и поруганную семью не давала сделать этого. Но ради того, чтобы воткнуть нож этой свинье в глаза, я бы и не на такое пошла. А сейчас просто стояла как дура, а по щекам текли слёзы.
Наконец обратила внимание на своего несостоявшегося спасителя. Прове, или как-то там его длинное имя, стоял и смотрел то на меня, то на Гильгамеша жалобным взглядом. Видимо, и его проняла эта жестокая история. Конечно, что может сделать этот дурачок, упавший с Луны. Не спасать же меня ценой собственной жизни? Тоже мне, нашла "благодетеля". Ну хоть не ржёт и не радуется непонятно чему, как остальные вокруг.
— Что-нибудь скажешь, Сахмет? Даже проклинать не будешь? Неужели так испугалась солдатни и что отдам им на растерзание?! То-то и оно, знай своё место, грязная рабыня, бывшая благородная дама из Дома Сиа!
— Сехмет, — только и смогло вырваться из меня, клокотанием, как будто гавканьем собаки, — меня зовут Сехмет!
— Хорошо, девочка, поправить мою ошибку, это сейчас так важно! Может ты не в себе после всего сказанного? Но всё равно ты достойна приняла удар, не всякий мужчина смог бы выдержать его. Теперь слушай, раз мы отправим тебя на верную смерть домой, то веры тебе больше нет. Придётся запереть и охранять, а то сбегут мои пять сотен золотых! На кухне ты больше не появишься. Всё, свободна!
— Да, господин! — ответила ему я, глубоко поклонившись.
А что мне ещё говорить? Главное — быстрее смыться отсюда и убежать в пески с моими подружками. А Гильгамеш уже не обращал на меня внимания, повернувшись к Прове.
Песнь семнадцатая. Шамхат и Энкиду
Песнь семнадцатая. Шамхат и Энкиду
— Друг мой, — рассказывал, жестикулируя руками глава оазиса Гильгамеш, обращаясь к светленькому новому знакомому Прове, — сегодня я возлягу с ней, потом уйду с караваном в столицу, вернусь назад лишь через недельки две-три. Далее, взяв девку с собой, снова поеду в Та-Кемет за большим выкупом, назначенным за её жизнь. Охранять её отдельно смысла нет. Пусть побудет в борделе и заработает денег немного своим телом. И если она тебе понравилась, могу попросить, чтобы ты к ней заглянул. Причём просто так, первая доза у нас бесплатна. По крайней мере для людей, угодных Ваалу. Если хочешь, она будет обслуживать только тебя, но эксклюзивная шлюха стоит подороже.
— Спасибо, всенепременнейше воспользуюсь вашим гостеприимством, — чуть склонил голову перед энси Прове, — скажи, а что за оружие у тебя на поясе? У всех обычно топоры или копья-дротики. Я про такое округлое, это серпо-меч?
— Скорее двояковыгнутый секач, это только для аристократии, твой отец не носил такое? Изнежены столичной жизнью?! Меч заточен с обеих сторон, можно рубить, как секирой, или резать, как серпом, хоть горло, хоть колосья на поле. Верх острый, им хорошо колоть, как коротким копьём. Основное оружие генералов, элитной гвардии, господ-энси и даже самого нашего царя. Для красоты, статуса или ритуальных убийств противника. Такими мечами не раз отрезали голову чужеземным царям, включая фараонов в землях, где жила Сехмет.
— А что на нём написано? — Прове наклонял свою светловолосую голову и так, и эдак, пытаясь разобрать что-то на оружии. — Не прочту, стёрлись иероглифы, то есть клинопись!