— Это вопрос с подвохом? — почесал подбородок Прове. — Скажу: «да», значит, назвал вас неудачником. Отвечу: «нет, не интересно» — получается, не уважил!
— Ничего такого не имел ввиду, — рассмеялся Гильгамеш, — безо всякой задней мысли спросил, ладно, не заморачивайся… Я тогда немного струхнул, Энкиду силён, да и охотникам не даёт покоя, как жить мне и поданным без мяса? За город Урук выйти нельзя, страшно снаружи. И я придумал хитрость: выбрал самую красивую женщину в городе-царстве, сладкую, как финик. Проститутку, умеющую виртуозно ублажать мужчин, решил, что даже такое полуживотное, как Энкиду, не сможет перед ней устоять. Шамхат разделась и соблазнила его своими коричневыми сосками и влажными чреслами. Он познал её яростно и от этого узнал в себе самом человека. Любить женщину было слаще, чем ослиц и ланей на природе, как раньше. Шамхат научила его говорить, приручила к себе и людям, нахваливала меня, что мы с ней его лучшие друзья. Каждые полчаса-час, даже ночью, во время сна, это животное Энкиду пытался взбрыкнуть и уйти в дикие места от цивилизации, чтобы забыться.
Наступила пауза, наверное, энси вновь окунулся в воспоминания. Все, не только Прове и я, но и остальные, стоящие в храме, внимательно слушали.
— Но проститутка была сладка, как финик, она сразу набрасывалась на него, обвивала длинными и сильными ногами. Заставляла любить себя и вытягивала из него мужские соки. Шесть дней и семь ночей провела она с ним в плотских утехах, любой другой мужчина умер бы от такого буйства страсти. Но Энкиду был сильнейшим, после меня, конечно, он лишь сильно ослаб, его уже не держали чресла и даже ноги подкашивались! Всё слабее были его попытки уйти от её нежного, завораживающего лона Шамхат к косматым зверям. Да и животные всё меньше уважали его, запах греховного соития с женщиной отпугивал их. Так она уговорила его пойти в город и стать мои другом и подданным.
Гильгамеш снова внимательно посмотрел на Прове и замолк. Парень, видимо, не зная, что сказать, как обычно, ляпнул глупость:
— Да-а, таких женщин сейчас уже днём с огнём не сыщешь, повезло Энкиду. Но я бы не выжил после недели безудержного секса со жрицей любви.
— Секс? — спросил Гильгамеш о незнакомом всем слове.
— В смысле, соитие, вырвалась нелепица! — объяснился парень с лунского языка. — Может мне попробовать стать вашим другом?! А Сехмет из Дома Сиа станет моей, и только моей, как Шамхат, у них даже имена почти одинаковые.
— Шамхат, она же Самхат, — переводится как великолепная, — умерла давно. Да, действительно, имена похожи. А ведь из разных царств и народов, но имена созвучные. Кроме того, и вправду, и эта станет проституткой! Конечно, не уважаемой храмовой, а обычной шлюхой-рабыней… Сехмет, как переводится твоё имя, ты знаешь?
— Сехмет значит могучая, — пусть не гордо, опустив голову, но степенно ответила я.
— Ладно, девка, дай мужчинам поговорить! Энкиду привели ко мне, и мы учили его в городе цивилизации. Он начал есть человеческую еду, пить вино. Начал пасти овец, охотиться на волков, других зверей. И, о ужас, забыв, кто его родители-воспитатели, убивает своего отца и мам — прайд львов. Тогда, поняв, что он стал человеком и пути назад нет, я решил сразиться с ним, как с моим другом. Как бы ни хотелось похвалиться, никто ведь не проверит, но впервые бой заканчивается для меня ничем. Ничья, ни один из нас не смог забороть другого. Мы были равны по силе, зауважали друг друга и стали ближе чем друзьями — братьями. Даже делили страстную Шамхат на двоих, ни у кого не возникало ревности, и она была счастлива, ублажаемая сразу двумя.
— Ничего себе у вас порядочки… — выдохнул Прове.
— У нас, мой друг, у нас! Мы долго с ним геройствовали, но теперь, когда стали вдвое сильнее, сами боги обращались к нам за помощью. Они слабели и умирали, бог воздуха, ветра, земли и бурь Энлиль попросил добыть и построить храм и великолепные ворота из святого кедра. Раньше бы я не смог, а теперь мы вместе с соратником Энкиду завалили огромное чудовище-гиганта Хумбабу. Убийством чудовища и святотатством в святом кедровом лесу мы разгневали иных богов. Богиня любви и плодородия Инанна, мать Хумбабы, наслала на нас жуткого и свирепого быка. Но и его мы побороли вместе, став кровными побратимами.
Два друга убивают чудовище Хумбабу