— Какая же ты дурочка, ни грамма ума, хотя кичишься образованием аристократки! Так много умных слов извергаешь своим соблазнительным ротиком, а мозгов, что у той курицы. Но ничего, вот ты и попалась в мои лапища. Кто же доверяет словам такого прохвоста, как я?! Ждать до завтра? А я хочу тебя сегодня, здесь и сейчас. На следующий день будет уже поздно! — прошептал он и, прижавшись со спины, бесцеремонно вдавил меня в колодец животом и ногами. Одной рукой перехватил мои запястья и завёл их в сторону, а второй пятернёй начал щупать по всему телу. «Ах ты мерзкий ублюдок!». — Не волнуйся, есть и другие способы позабавиться, без покушения на твою невинность. Знаешь, что я больше всего обожаю в женщинах? Юные, упругие, стоячие сисечки молодух! Обвислые титьки меня не привлекают.
Песнь вторая. Главное, не смириться!
Песнь вторая. Главное, не смириться!
Говоря эти мерзкие сальности, он искал путь к моему телу через многочисленные тряпки и лохмотья, что здесь назывались одёжкой для рабов. Наконец он нашёл прореху и, просунув руку, схватился за левую грудь, сильно сжав её. Слёзы сами собой навернулись на моих глазах от боли и обиды. Однако сейчас не время, надо собраться и начать сопротивляться и спасаться, а не плакать!
Специально для таких случаев у меня в нескольких карманах припасены гвозди, острые, подточенные. Обыкновенные медные гвозди, которыми скрепляют брёвна и доски друг с другом. Думала, что в случае чего засуну один из них в глаз или шею любому негодяю, но нашёлся тот, кто перехитрил меня! В таком положении мне не дотянуться до этого своеобразного стилета. С одной стороны капитан удерживает мои руки своей огромной лапой, с другой стороны мой низ тоже был прижат и обездвижен.
Я вся вытянута в струнку, остаётся только дёргаться, как мухе в паутине. В столь могучих ручищах мои попытки сопротивления тщетны. Наконец он нащупал центр груди и схватился за него, начав всё сильнее давить на сосок. Было чертовски больно, главное — не сломаться и не потерять сознание. Рано или поздно я смогу извернуться и убежать. В крайнем случае сумею вытащить остриё и засунуть в его грязный рот, чтобы он захлебнулся в собственной злобе, желчи и крови.
— Пожалуйста, не надо, я буду кричать! — сказала я как можно громче, надеясь, что кто-нибудь окажется неподалёку и придёт сюда, услышав голоса.
— Прошу, не сдерживай себя! Я недавно мучил одну сучку в борделе, она так орала, что меня ещё сильнее возбудило и раззадорило. Думаешь, кто-то её спас, придя на помощь? Я тут главный, пока наш господин не приехал. Никто не будет спасать рабыню или проститутку. Голоси погромче, ПОЖАЛУЙСТА! Доставь мне удовольствие! — прокричал извращенец во всю глотку, будто пытаясь доказать верность своих слов.
— Тогда буду молчать, — прерывисто, задыхаясь от боли и слёз, всхлипнула я.
— А если так?! Сможешь вытерпеть? — гнусным голосом сказал она.
Вцепившись, словно щипцами, в мой сосок через одежду, начал его не только сдавливать, но ещё и выворачивать. Не выдержав такого обращения со своим нежным естеством, я тихо заскулила. Главное — не поднимать шум и не реветь, не позволяя ему получать большее удовольствие. Кажется, от невыносимой боли я прокусила себе губу до крови. «Как же, блин, больно!».
— Ори звонко и неистово, не сдерживай себя! Я же слышу твой скулёж, сдайся уже. Завтра подчинённые мне воины будут хвалить своего начальника — очередную кобылку обуздал и отодрал. Настоящий мужчина должен заставлять таких сучек, как ты, неистово верещать! — заржал «капитан».
На секунду боль ослабла, и его лапа неожиданно разжала хватку. Хотела уже вздохнуть, но тут рука снова вернулась. Этот извращенец нащупал мою вторую грудь и вцепился в неё клещами.
— Где наш второй сосочек, скучает и ревнует, пока только его собрата пестуют? Как ты уже поняла, я очень люблю женские сиськи, нет, не ласкать, лизать или ублажать. Кусать, выкручивать, порой хочется откусить, прожевать и проглотить! Не знаю, что со мной такое, может мама мало внимания мне оказывала в детстве?! Или рано от молока и груди оторвала? Плевать, хочу и…
Договорить очередную гадость он не успел, невдалеке послышался звук падения, шорох и еле различимый голос. Не разобрала непонятные слова. Будто кто-то матерился или чертыхался?!р