— Ха-ха! Вы, монахи, очень странные, такие иногда вопросы задаёте, это же любой ребёнок знает. Зачем приводят пленных или рабов-иноверцев в святилище? Принести в жертву, отдать дань богам. Человеческие жертвоприношения практикуются с момента возникновения перволюдей и будут идти вплоть до скончания веков. Этот придурок, — энси показал на первого пленника, — пререкался со свободными жителями, плохо работал. Наши хотели его проучить, заставили лечь на землю и помочились на его голову. Опустить и опозорить, чтоб знал своё место. Так он ударил одного из них в пах, ничего страшного, конечно, но нельзя же так рабу себя вести? Его избили, ноги и кости переломали. Работник с него теперь аховый, только еду и воду зря переводит. Продать в гладиаторы не получится, пока он калечный. Прямая дорога на алтарь! Кровь отдадим скрижали Ваала, а мясо собакам. Их тоже кормить надо, в пустыне земля скудная, ничто не должно пропасть зазря.
— А что с девушкой молодой? — продолжал выпрашивать парень с Луны. — Она стоит на ногах и не поломана, как тот мужчина.
— Во-первых, она блудница. Разве этого недостаточно для жертвоприношения?! Во-вторых, клиенты не хотят больше её крыть. Только со спины она ещё аппетитна. Эй, разденьте её догола, покажите эту жабу во всей «красе». Сразу обоих раздевайте, нечего лохмотья в крови пачкать, тряпки другим рабам ещё сгодятся! Вся кровь для алтаря, всё нашему Ваалу.
— Вся кровь Ваалу, славься наш Господь, — раздалось разноголосье вокруг, что за молитва такая мерзкая у сектантов-сатанистов?!
Воины, стоявшие и охранявшие связанных пленных, стали их раздевать. Моя, теперь уже бывшая, сообщница прикрывала оставшимися лохмотьями груди и пах. Второму пленному было плевать на всё, что с ним делали. Если мужчина был грязный, то подруга — чистая. Тем и сильнее на ей теле повсюду виднелись раны, нет, они не кровоточили, их явно нанесли не сейчас. Бёдра, живот, бока, подсохшие полоски ран и шрамов. Будь проклят извращенец, так поиздевавшийся над нею!
<<Примечание автора: Дальше идёт немного жесть, которая и вправду творилась в древности, а иногда и сейчас. Пролистайте до следующего "примечания автора". Детям, беременным мужчинам и лицам с неустойчивой психикой лучше не читать!>>
— Покажи свою «красоту», шлюха! — прикрикнул Гильгамеш. — Неделю назад наш капитан вновь взялся за старое, стал девкам портить товарный вид, идиота кусок. Любит он им откусывать вкусности разные, извращенец почище меня будет! Я его пару раз бил уже и предупреждал, чтобы рабынь не уродовал! Нет бы пострашней шлюху выбрал. Так нет же, возьмёт самую красивую и молодую, превращая в образину! Откусил девке соски, вот смеху, а?! Погляди, я не могу смотреть, ухахатываюсь до коликов от такого жуткого вида. Кто её теперь будет драть? Только нищие оборванцы, но у них денег нет оплатить время.
Воины, взяв за запястья Зезиру, развели её руки в стороны, на месте середины грудей были раны, они уже не кровоточили, но следы остались. Покрытый коростой свернувшейся крови размером с ладошку ребёнка в месте, где должны быть соски и ареолы вокруг них. Увидев такую мерзость, я отвернулась. Слёз не было, я уже наплакалась вдоволь недавно. Краем взгляда заметила, что и парень, не выдержав такого вида, теперь смотрел то куда-то в пол, то украдкой на меня. В глазах его был ужас, а сам он побледнел. Мне было ненамного лучше, я ведь знала Зезиру уже несколько недель, она была моей сообщницей по побегу.
— Эти оба раба ничего теперь не стоят. Так начнётся же праздник! Рерт, готовь вина, размешайте в нём кровь жертв. И выпьем же побольше во славу нашего Господа Ваала!
Кровь и вино! И моя знакомая кухарка Рерт. Кажется, у меня появилась идея… Помахала ей рукой, стараясь обратить на себя внимание. И осторожно подошла к ней, вдруг мне нельзя здесь ходить куда вздумается.
— Сожалею о твоей судьбе, мне нужна была помощница, но ничего, другую найду со временем, — сказала мерзкая бабища мне. — Чего, хотела проститься? Спасти я тебя не смогу, за такие деньги сама тебя за волосы в то царство оттащу, взяв выкуп.
— Что вы, тётушка, хочу в последний раз вам помочь. Что нужно сделать, у вас ведь спина болит? — спросила я самым раболепным голосом, подобострастными взглядом и постоянно кланяясь