— Я спас Сехмет! Смотри, тех двух рабов убили, а тебя нет! Ты мне должна. И, кажется, я пьян. Ик.
— Да, спасибо, господин, — на виду у соглядатаев я кланялась Прове, пытаясь понять, что он задумал. — Я вам благодарна, только от чего спасли? Меня всё равно определят в бордель, не сегодня, так завтра. Потом отвезут домой, где быстренько казнят.
— А пойдём в нумера, ты мне очень нравишься, я хочу тебя! Станешь моей принцессой? Будешь править всем этим грязным, кровавым и пошлым миром вместе со мной?!
— Кажется, он совсем пьяный, — сказал воин, что привёл и охранял нас. — Даже я, и то в нормальном состоянии, хотя выпил побольше его. Давайте быстрее во-о-он в тот сарайчик, там и заночуете до утра. Не хочу пропустить гулянку!
— Скажи, воин, это правда, что ваш господин, энси Гильгамеш, на самом деле был правителем города-царства? — Прове вдруг заметил, что мы не одни и обратился к ашшурцу. — Вся эта история про то, что он был полубогом-царём, общался с ныне покойными богами, которых поглотил Ваал?
— Это ж как надо перепить, чтобы поверить в эту пьяную болтовню и бахвальство нашего энси?! — воин посмотрел на Прове снисходительно. — Те мёртвые боги умерли, когда даже ещё наши деды дедов не родились! Эти стихи написаны сотни лет назад, а может тысячу! А Гильгамеш — родовое имя Дома нашего господина, восходящего к именитому предку. Они всех старших сыновей так называют, и отец его, и деды так звались, и сына он старшего так назвал. Если первенец умрёт, то следующий за ним сменит своё имя на Гильгамеша. Скорее всего далёкий предок нашего энси был тем достославным героем большого города Урука, легендарный царём! Но сейчас их род вконец измельчал. Господин, конечно, в курсе об этом и не сумасшедший, но любит бахвалиться, особенно когда выпьет. Завтра с похмелья встанет и скажет тебе, что забылся, а это история его далёкого предка. Вы, молодёжь, слишком легковерные, как тебя в пустыне не обманули с таким-то мозгами?
Понурив голову, оскорблённый в лучших чувствах Прове понуро шёл за нами к постройке, где меня должны были обесчестить. Я лихорадочно решала, что делать, может правильнее отдаться не самому противному юноше по своей воле, чем быть изнасилованной мерзкими ашшурцами при попытке к сопротивлению? Мои мысли прервал пришедший в себя очухавшийся парнишка:
— Поклянись мне, Сехмет! Клянись своим полным дворянским именем, что отдашься мне в ближайшее время, когда попрошу. У вас, дворян, слово нерушимо, а я спасу тебя, не бойся. Что не сделаешь ради такой девушки!
— Прове, прошу тебя, давай решим это наедине? — тихо взмолилось я, чтобы меня не услышал ашшурский воин. — Не при чужих ушах и глазах!
— Пока воин рядом, и он вооружён, ты не сможешь мне отказать.
— Хорошо, — прикидываю я, что можно сделать в такой ситуации. Вот ведь ублюдок, чего захотел. И не оставляет мне выбора! — Я, дочь хери-теп а`a сепат, Сехмет Высокородная из Дома Благородных Сиа, клянусь своей честью и достоинством, что в ближайшее время, когда ты пожелаешь, позволю тебе заняться любовью с женщиной твоей мечты!
— Нет, именно с тобой! Ещё уточнение: проникнув в твоё лоно, а то обманешь хитростью своей.
— Да, для тебя это буду я! Войдёшь в лоно своей грязной сосиской! Доволен, извращенец?! — как змея шипела я на него.
— Всё, дошли. Наш Господин приказал, — прервал нас охранник, — чтобы вы разделись и занялись траханьем при мне! Такое зрелище мне понравится, я и без указания энси на это посмотрю с удовольствием.
«Вали уже отсюда, дай запереться и надавать тумаков этому уродцу-"спасителю"!» — думала я, но, конечно, вслух ничего не говоря.
Пришлось раздеваться самой и помогать Прове, усадив на пыльную тряпку на полу. Закрыла своё нагое тело от взгляда воина туловищем «союзничка», сев сверху ему на бёдра. Пусть хотя бы только один видит меня в непотребном виде. А воин-извращенец довольствуется спиной второго мужика и моими голыми ногами. Прове таращился, нет, пожирал меня взглядом: бёдра, пах, живот, обе груди, плечи и обратно по кругу. На лицо моё даже не смотрел, видать, успел налюбоваться. Я, конечно же, старалась развидеть в памяти вид голого парня. В основном, украдкой поглядывала на стоявшего у двери раздетого соглядатая и мечтала о том, чтобы он свалил наконец. Ну уйди ты уже выпивать в храм! Чувствую, скоро провалюсь от стыда сквозь землю. Опять я краснею, как тюльпан. Иногда, когда проходит дождь в пустыне, она покрывается алыми цветами от горизонта до горизонта. Красивые цветы, а луковицы тюльпана можно кушать, запекая или отваривая.