В какой-то момент Прове всё же повалился наземь.
— Что опять с тобой не так? — легонько пнула я его ногой, раздраженно спросив. — Ты решил остаться с сектой неудачников?
— Не моху боше, в глазах мутисся. Язык не слусаесся, вишу двасты тебя. Хе-хе-хе. Мне нусно поспать.
Опять у него язык заплетается.
— Не было печали, черти накачали! Сатанинский храм! Опирайся на моё плечо и пошли, так и знала, что придётся тащить котомку с ценностями на самой себе. Но тебя поддерживать — уже перебор, — ворчала и кряхтела я, сгибаясь под тяжестью парня. — За такого «мужчину» даже грязная оборванка постыдится выйти замуж. А ты сразу на высокородную подступился. Давай, шагай уже, передвигай культяпки.
Когда мы вышли наружу, я начала рассуждать вслух: ничего ли я не забыла?
— Так, окна закрыли, стоять можешь? Тогда сядь и начинай разжигать своими магическими огнями храм. Лучше снизу начинай, с фундамента, сейчас самая жара, и солнце светит, а влаги в пустыни нет. Разгорится с полпинка!
— Сасем огонь?! Тепе чё, костёр нужен?! Веселье плодолсается?!
— Ага, быстрее давай, я пока хвороста и веток натаскаю из пристройки рядом, где труп капитана. И дверь закрою в храм.
— Как скасесь, я чё-то совсем никакойский. Ух, смотли, что я моку — макия! Снопы исклы, фейелвелки!
Песнь вторая. Бурерождённая и Неопалимая
Песнь вторая. Бурерождённая и Неопалимая.
Хорошо, что Прове не соображает, будь он в ясном уме и памяти, фиг бы заставила сжечь такую толпу народу вместе с храмом! А колдует ничего, куда направит, там начинается хорошее такое возгорание! Я сделала всего пару ходок к пристройке, но здание деревянное само неплохо поддавалось огню!
— Давай вставай, пьянь подзаборная! — легонько пнула я сидящего Прове. — Я обложила всё тут хворостом. Обходи вокруг и поджигай храм сзади, чтобы равномерно внутри всё пропеклось. И начинку из тупых говорящих животных.
— А чё мы жалим? Саслык?
— Уродов и убийц мы жарим, которые истребили множество людей, включая мою семью! Они приносили в жертвы нас, а мы в ответку уничтожим их. Надеюсь, на небесах видят наши благие поступки. Им бы понравилась такая жатва врагов.
Прове сидел там, где я его оставила, и тряс головой, неужели приходит в себя?! Надо его утаскивать подальше отсюда, а то спечётся. Подойдя, ударила его по щекам, чтобы привести в чувство быстрее.
— Погоди, у меня, кажется, есть идея, этот жар так опалил, да и опустошённая магией мана просела в груди. В общем, я немного пришёл в себя. Мы же в ИГРЕ? Короче, и хрен с ними, пусть горят, это же тупые НПС, игровые боты, сраные куски кода. Это ж не люди горят! Злые уроды, что убивали своих жертв! Ты права, моя Сехмет!
— Да, точно, это нелюди, мрази и изверги. Для тебя, умалишённого, это игра, а для меня — месть. Блюдо, которое я подаю себе горячим!
— Молчи, смертная! — он вдруг встал, пусть качаясь, но стоял на ногах. — И слушай меня, слушайте меня, Боги! Я… блин, не могу вспомнить, как же меня зовут?! Я единственный на этой грешной планете дикарей, у которого нет своего бога, уничтожаю и разоряю этот храм! Оскверняю храм сатаны Ваала, вместе с алтарём и скрижалью. Я отдаю в жертвоприношение все шестьдесят три человека, которых мы там насчитали. А их жизни и души пусть пойдут на создание новой Богини, моей личной карманной Богини и любовницы! И пусть небо мне будет свидетелем. Посвящаю себя тебе, Богиня, в мирской жизни ты была Сехмет Сиа, а в божественной пусть знают тебя как яростную Кали, кровавую богиню, не знающую жалости к своим врагам! Иди в этот огонь, моя Кали, и принеси свою первую скрижаль, ты теперь Бурерождённая и Неопалимая. Сможешь ходить сквозь огонь, аки посуху! Иди же! Возьми своё, очищенная пламенем скрижаль теперь твоя. Ничего не бойся, о, Величайшая!
— Какая ещё Кали? Что за слово такое? Какая я тебе богиня?! — поддавшись на искушение, решила тоже подыграть ему. — Что за глупости?! Хотя, Бурерождённая и Неопалимая ещё куда ни шло, но пусть пока буду под именем Сокрытая, до поры до времени. Когда надо, открою своё настоящее имя!