— Половины слов не поняла, но не можете, так и не надо. Садитесь на верблюда и учитесь им управлять, — поучала его Ифе. — Сначала просто идите прямо, чуть подгоняйте, замедляйте, остановите, слезьте, залезьте обратно. Потом научитесь его поворачивать, ходить с ним по кругу. Затем уже пойдёте в оазис.
Похоже, за меня всё решили, и пока остаётся подчиниться, оставшись здесь. Может и правда что-то ценное добудет в бывшем храме, он всё-таки маг, они все странные. А если маг ещё с одной из трёх лун? Многое в нём непонятно, однако время есть, так что пусть сходит и быстрее вернётся с новостями, что Зезира умерла и пора бежать на запад.
— Прове, ты уверен, что тебе очень важно идти в храм? Ты не только своей жизнью и свободой рискуешь, но и нашей, здесь будет трудно выжить без мужчины! Нам нужно притворяться твоими сёстрами. Нет, не получится, ты слишком не похож на нас. Будешь нашим мужем, меньше шансов, что на твоих сестёр незамужних и молодых польстятся мимо проходящие.
— Милый, Прове, давайте я вас покормлю, а уже потом верблюда. Тебе нужно много сил, чтобы найти мою сестру, — Ифе тоже начала уговаривать его.
— Давай на «ты», Ифе, ты же будешь притворяться моей женой, а кое-кому и этого не нужно! — после чего парень зачем-то подмигнул мне.
Сказав полунамёками, он попытался меня приобнять сбоку, за что получил всё тем же локтём, который я недавно кусала. Поухав и чертыхаясь, сел с нами поесть.
Песнь шестая. О своём, о женском
Песнь шестая. О своём, о женском.
— А что это мутное такое, явно не вода, — спросил нас чужак Прове.
— Это пиво, оно долго не портится, поэтому лучше хранится, но могу и воду дать, есть свежая.
— Гадость какая, хвалить за то, что у вас в древности есть пивасик, не буду, — плевался парень. — Вижу, что это какая-то сивуха низкокачественная. Лучше водички попью. А что кушать будем?
Пожевав немного и похрустя зубами, он вновь заныл:
— Господи, что за сухпаёк, как вы такое едите, зубы же можно обломать!
— Окунаешь в пиво, запиваешь им же и тихо разжёвываешь, — терпеливо объясняла я. — Ну или с водой. В такой жаре только сухие продукты можно хранить, остальное быстро портится. Сушёные лепёшки и вяленное мясо — это всё, что можно позволить в нашем положении.
— Ем и давлюсь, мне бы супа какого-нибудь жидкого. Не смотри сердито, Сехмет, — вздохнул Прове, — понимаю, что мы в походе, варить не в чем и некогда. Нужно потуже затянуть пояса, только я непривычный к такому. Типичный офисный планктон.
После того, как мы наелись, у нашего парня началось «я сам смогу». Весело было смотреть со стороны и стараться не ржать во весь голос вместе с подружкой. Он минуты три пытался взобраться на верблюда, пару раз даже упал. Наконец сел и начал понукать животным, понемногу двигаясь вперёд. Дальше было уже не так смешно, а скорее уныло и печально. Животное не понимало, чего от него хотят, немного двигалось и снова застывало. Когда нам с Ифе надоело представление с неумехой наездником, мы разговорились о своём женском.
— Я тебе приготовила уксуса, — сказала я Ифе укоризненно, — но, смотрю, количество жидкости не уменьшилось.
— Сехмет, я тебе всё расскажу, и ты сама поймёшь, почему мне этого не надо!
— Вот только не надо подробностей, этого только не хватало!
— Ещё как надо, — конечно, меня опять не слушали, и пришлось покориться Ифе. — Пора становиться взрослой. Как и договорились, я легла нагая, ожидая его прихода в темноте. Он сначала начал рассказывать, чтобы я не боялась и я ему нравлюсь. После этого я расслабилась. Спрашивал, чувствую ли я к нему что-нибудь. Конечно же, я отмалчивалась, чтобы голосом не выдать себя. В темноте все кошки серы. На ощупь мы, наверное, не отличимые с тобой, по крайней мере для не распробовшего нас мужчины. Хи-хи.
— Ифе, прекрати паясничать! Мне эти сальности ни к чему!
— Видя, — не обращая внимание на мои предостережения, она продолжила, — что я продолжаю молчать, говорил, что понимает моё стеснение и как девушке трудно в первый раз, будет со мной нежен, я ему нравлюсь, мы будем прекрасной парой и прочие глупости. Просил, чтобы сказала, если что не так, или наоборот, что нравится. Потом обнял, но не расположился на мне, как обычно у них бывает, чтобы задавить своей тяжестью! Расположил меня боком к себе, лицом к лицу. Начал губами трогать мои губы, сначала не поняла, а потом понравилось, это так волнительно…