— Давай подумаем, как его приручить ко мне, а потом рассказать правду, — рассуждала Ифе. — А от пары поцелуев ты не умрёшь. Нам же он нужен как проводник. Я с ним тоже целовалась, говорила же ранее! Это очень красивый обычай, нужно и нам перенять. Если с тем самым единственным мужчиной целуешься, то никакая это не грязь. Наоборот — признак высочайшего доверия между людьми. И кажется, я влюбилась, знаешь, что такое любовь, Сехмет?
— Откуда тебе или мне это знать?! — фыркнула я на неё.
— Любовь — это Прове!
— Фи-и, скажешь тоже!
Песнь восьмая. Мамона
Песнь восьмая. Мамона.
Наш временный и притворный муж Прове вернулся после того, как Деймос на небе ушёл за горизонт. Луна же наоборот, поднялась и хорошо освещала окрестности. Только уплыл он с одним «кораблём пустыни», а приплыл обратно ещё с тремя лишними, что похвально, но что привёл с собой мужика, это было плохо…
— Доброго вечера вам, девушки, я друг Прове! А его друзья и мои друзья! Звать меня Мамона. Я, так понимаю, единственный среди вас местный?! Поэтому взялся помочь всем вам, выведу из страны до границы с Та-Кемет, — сразу выложил незнакомец всё про себя и свои намеренья.
Мужчина был лет сорока, сильный и высокий, по виду обычный житель этих песков, обычные чёрные волосы и того же цвета глаза, хороший загар. У Мамоны имелся топор, прикреплён правильно сбоку — легко вытащить, короткое копьё за спиной, бывалый мужчина пустыни, не пропадёт. Что он тут делает с нами, чужеземцами?! По уверенной посадке на верблюде видно, что он привыкший к седлу и хороший наездник. Не то что Прове, до сих пор сидящий, скособочившись, как жердь кривая на верблюде.
— Милая, а ты говорила другое название своей страны, — обратился ко мне Прове. — Как же так? Сиа вроде?
— Сиа — это местность, сепат по-нашему, кусок страны, область, которой управляет наместник фараона. А так у нашей с Ифе родины много названий. Та-Кемет означает «Чёрная земля», это плодородная жирная земля у кромки великой реки Лил. Та-уи — «Две земли», два царства, объединённые в одну в давние времена. Земля Смоковниц — это дерево такое. Земля ока Гора, бога неба и солнца. Хут-ка-Птах — «Усадьба души бога Птаха».
— Нет совпадений в памяти, не слышал таких слов. Единственное, что… а вот эта великая река Лил? Может всё-таки Нил?
— Нет, именно Лил, — возражаю я ему, — на каком-то древнем языке нашей страны означает просто воду или реку, насколько понимаю.
— Если впрягаться в конспирологию и поумничать: Лил — это Нил. Ка-Птах, Га-Птах — душа бога Птаха. Похоже на Егаптах. Египет — так мы у себя называем вашу страну, — задумчиво произнёс Прове. — Если б не три луны над нашими головами, то сказал бы, что попал в альтернативную историю. Пока все нормальные люди вселяются в Сталина, Чингисхана, Македонского или хотя бы в себя молодого и в привычное им время юности, меня перекинуло всего, как попаданца, да ещё в до библейские времена, обычным человеком! Вот ведь свезло, где мои рояли?!
— Друзья, я не понимаю ваши странные слова и что вы говорите! Но давайте уже двигаться, рано или поздно сгоревший оазис и его убиенных жителей обнаружат. Начнут искать виновников, а облаву нам не пережить. Здесь ведь пески! Кстати, приятно и с тобой познакомиться, — обратился ко мне Мамона, — молодая красавица, большое спасибо тебе за освобождение! Как тебя звать?
— Я вас спасла? — недоуменно спросила я.
— Да, я был в числе тех, которых вы освободили. Помнишь шестерых мужчин и двух женщин, рабов, что ты освободила и уехала? Один из них был Мамона! А твоё имя?
— Я просто девушка, как и моя подруга, можно обойтись без имён, — никто не должен знать кто я, моё настоящее имя, и что за мою голову назначена большая награда. — А что с остальными жителями оазиса, куда они делись? Там ведь были ещё пленные, вы, что пришли с караваном, новенькие. Но были ещё рабы: мужчины, выполнявшие грязную и тяжёлую работу; женщины, запертые в одном плохом доме, где их заставляли заниматься непотребством.