— Вроде бы не называл ничьих имён, кроме своего… — пытается оправдаться передо мной Прове.
И знаете что? Я верю Прове, а этому юлящему словами ашшурцу не доверяю! Особенно после того, как он, узнав, кто я, сразу согласился поехать с нами, хотя ранее настаивал на своём северном направлении.
Песнь девятая. Детские жертвоприношения
Песнь девятая. Детские жертвоприношения.
— Раз все договорились, — скомандовала я, — по верблюдам! Мы идём на запад!
— Подальше отсюда, — поддержал меня Прове уставшим голосом. — Здесь людей приносят в жертву на алтарях, слышал, что даже стариков, женщин и беззащитных детей!
— Друзья мои, — ввернул Мамона парню. — Вы так рассказываете о детских жертвоприношениях, как будто это что-то плохое!
Воцарилась мёртвая тишина, у Прове отвисла челюсть.
— Это не плохо… — решила я разрядить ситуацию, пока парню не стало плохо. — Это просто ужасно!
— Конечно ужасно! — продолжил на полном серьёзе Мамона. — Откуда у бедных простолюдинов такие деньги на столь ценный товар? Это же омолаживает нехило, а если число жертв хотя бы за сто, то убирает мужское бессилие старикам, а старухам возвращается былая красота. А за каждую загубленную тысячу жизней можно получить неплохой бонус, сбросив пару годков старости! Вот прадед мой, например, был очень богатый рабовладелец, век с гаком прожил, а на вид больше тридцати не дашь. Если бы не происки врагов, зарезавших его в самом рассвете сил, до сих пор был бы младше меня!
У Прове выкатились глаза и задёргалась щека. Надеюсь, он не упадёт в обморок, как в прошлый раз в храме, представив всё сказанное воочию? Мне даже стало немного смешно за его детскую непосредственность. Наш лунтик такой лунтик! Откуда он такой свалился, не перестаю сама себе задавать вопросы.
— Мы никуда не пойдём, — напомнила о себе Ифе, нарушив воцарившееся неловкое молчание, — пока сестру не дождёмся!
— Прове рассказал о проблеме, и мы вдвоём искали и нашли её тело, — ответил ей Мамона, видя, что мы молчим, не зная, что сказать. — Соболезную, но её убили!
— Откуда ты знаешь, что это она?! Ты вообще кто такой? Это не Зезира, она должна была выйти из оазиса и убежать! С чего ей быть мёртвой там, где её не должно было быть?
— Прости, Ифе, — Прове подхватывает сложный разговор. — Вы достаточно похожи со своей сестрой близняшкой, вас невозможно перепутать. Её убили, я не знаю, кто и зачем. Но оставаться здесь не имеет смысла.
— Держи себя в руках, — подошла я к опешившей девушке, что стояла как вкопанная, не веря в услышанное. — Залезай на верблюда, и поехали отсюда. Оплакивать будем вместе по дороге. Думаю, сестра твоя хотела, чтобы хотя бы ты выжила из вашей семьи! И мне помогла выжить, я же тоже одна. Но мы теперь вместе.
Пришлось брать ситуацию в свои руки и заставить одеревеневшую от шока девушку следовать моим указам. Минут десять мы ехали на верблюдах, след в след, женщины, как и положено, позади мужчин. Мамона впереди, указывая путь и всматриваясь в даль. Поравнявшись сначала с Прове, решила уточнить пару вещей.
— Напомни, как меня звать и из какого я дома?
— Сехмет, фамилию запамятовал, что-то на С?! А зачем тебе? Ты что, забыла своё имя? — удивился парень.
— Нет, напоминаю тебе своё, чтобы наконец выучил, а то поёшь тут о любви, а полное имя избранницы запомнишь не можешь. Сехмет из Дома Сиа! Но мы это имя скрываем, никому об этом не говорим.
— Просто голова болит от климата, вот и забылось, — и Прове снова разнылся как ребёнок, — жара и сухость, глаза болят, от верблюда натёр себе бедра. Нос не дышит! Постоянно пить хочется. Кожа шелушится.
— Хватит-хватит, на, возьми дополнительно мою толстую шкуру, сядь на неё, может легче будет. Весь уже обложен подушками и неймётся! Откуда мог Мамона знать моё полное имя, если ты его сам запомнить не можешь?
— Тоже не понимаю, неужели я ему случайно проговорился? Но не помню такого. Да и ты предупреждала заранее, чтобы молчал. Мы никому о тебе не говорим, это наш секрет.
— Как вы с ним познакомились? — прервала я его.
Прослушала его историю и мысленно назвала дурачком и недотёпой. В который уже раз за короткое время знакомства?! Главное, что он добыл то, за чем ходил. И утверждает, что скрижаль чистая, наша. Мы её осквернили, и она не принадлежит Ваалу, теперь её надо как-то кормить, усиливать. И провести какой-то ритуал со мной так же. Я ничего не понимала, это какие-то магические или жреческие дела, связанные с чем-то божественным. Но на всякий случай напомнила ему, что вокруг много лишних глаз, нам пока не до этого и пусть держит язык за зубами.