— Да, я ему тоже не доверяю, — подтвердила мои опасения Ифе, взгляд её стал серьёзнее. Главное — вывести её из ситуации самобичевания и оплакивания. — Зачем ему помогать нам? Я не верю жителям Ашшура, скорее небо падёт оземь, чем эти злобные твари сделают кому-то доброе дело, тем более нам, тройке чужеземцев. Но наш лапушка Прове и правда чудной, верить на слово первому попавшемуся человеку.
— И не говори! За ним глаз да глаз нужен, идиотиком! Смотри и слушай внимательно то, что я раскопала. Наша «лапушка» до сих пор не может запомнить, к какому Дому я принадлежу. Откуда тогда Мамона знает, что я Сехмет из Дома Сиа? После того, как ты позвала меня лишь по имени, Мамона сам вспомнил, из какой я семьи. Прове этого не говорил, это очень странно! Разве не подозрительно?!
— Да, согласна! Он хотел увести нас на север там, где основные дороги, — ахнула Ифе. — Наверное, беден и хотел продать нас троих в рабство… снова.
— А после того, как Мамона узнал, кто я, сразу же согласился ехать с нами на запад. Как будто знает, что я ценная очень, и хочет продать меня на Родине нашим врагам.
— Но откуда ему знать, он ведь просто холоп, — поинтересовалась подруга.
— Мамона ох как не прост, знает язык местных, он ведь сам ашшурец! Может подслушал, что за меня назначен большой выкуп, доведёт нас до границы, но не отпустит, а свяжет и продаст в Та-уи?
— Очень может быть. А мстить за смерть сестры моей? Неужели ему? — насупилась она. — Потому что он ашшурец?
— Напомни, почему ты не сбежала с нею вместе сюда?
— Её забрали к Гильгамешу, хозяину оазиса. Она мне прошептала бежать и не ждать её.
— Я тоже её не видела, — придётся соврать, Зезире уже не помочь, а живым нужно жить дальше! — Меня тоже позвали в храм, принесли в жертву человека. Помнишь того несчастного раба, что подрался с местными свободными? Резали его, истязали, и он истёк кровью на алтаре. Затем мы с Прове смогли сжечь весь храм почти со всеми жителями. Я тебе рассказывала, когда мы в пещере сидели, опоила всех их той сон-травой, что сестра просила захватить, и, заперев двери, сожгли их.
— Ты молодец, мне бы не хватило на такое смелости и мозгов, спасла нас всех! Кроме сестры…
— Не раскисай пока, дослушай, — прервала я её. — Все рабы были заперты, видимо, и твоя сестра тоже. Мы сожгли почти всех ашшурцев, но в том доме терпимости не нашла вас обеих, думала, что вы уже давно в пути к пещерам! Поэтому, в спешке улепётывая на верблюде, пока те шестеро освобождённых рабов быстро расправились с двумя оставшимися охранниками Урука. Скорее всего освобождённые рабы, а один из них Мамона, убили остальных рабов! Всех, включая твою сестру!
— Вот же сукин сын! — прикрикнула Ифе, но слава богу, никто не услышал. — Я убью его прямо сейчас!
— Ты такой сильный воин?! Угомонись, он тут же тебя зарубит и всех нас. Всему своё время. Копи злость и перестань плакать, жди вечера. Ты должна быть сильной, это важно! И да, что бы я ни делала, соглашайся и подчиняйся, даже если попрошу что-то ужасное! Так надо. Отомстим за Зезиру, спасём себя и Прове сами.
Наш маленький караван шёл всю ночь и утро, а когда солнце начало подниматься в зенит, Мамона объявил скорый привал:
— Тут недалеко заброшенный оазис, там есть вода и растёт немного растительности, можно поспать под их тенью. К вечеру, когда жара спадёт, продолжим свой путь.
— В этих местах вода ценнее золота, — спросила я очевидную вещь. — Почему он заброшен?
— Здесь проходит граница с дикими зверьми, — ответил мне мужчина. — Они пару раз нападали на местных, и после нескольких больших потерь люди ушли оттуда.
— А нам они не грозят?
— Конечно же да! Но мы специально пошли таким путём, подальше от дорог, где нас могут забрать в рабство или убить мои соплеменники. С людьми у нас шансов нет, а со зверьми можно не встретиться. А столкнувшись с ними, ещё посмотрим, кто победит! — воодушевлённо воскликнул проводник.
Обычный мелкий оазис в песках, немного растительности на земле и деревья, вода… Селение было заброшено давно, оставались только остатки хозяйской, человеческой деятельности. Хорошо, можно отдохнуть.