Расположившись в тени, мы поели. К слову, Прове не кушал, он сидел весь красный и смотрел на еду пустым взглядом. Ифе отвела его шатающегося к воде, где, по её словам, раздела, обмыла водой и уложила спать. Он плохо соображал, кто перед ним, я или она. Она заставила поесть с рук немного фиников, сорванных с окрестных пальм. Есть твёрдую еду он отказывался, да и мы особо не налегали. А зачем, если можно обойтись немногочисленными местными продуктами? Губы у Прове растрескались, попив воды, он сказал, что это, видимо, солнечный удар, и забылся сном.
Ифе, пересказав эти события с Прове, спросила: что ей делать?! Она очень беспокоилась, не помрёт ли светленький парнишка. Я не стала переубеждать её в обратном. От солнышка не умирают, вроде бы. Но если у неё появился объект для ухаживания — взрослый ребёнок, то пусть перенесёт горе от потери сестры на любовь и заботы о живом человеке. Вышибем несчастье влюблённостью и уходом за больным, заставим перестать думать о плохом.
Песнь одиннадцатая. Разоблачение
Песнь одиннадцатая. Разоблачение.
— Девушки, нужно стать на пост, — поев втроём, мы начали обсуждать текущие проблемы. Слово, конечно же, взял Мамона, как самый старший и мужчина. — Дикие звери всё-таки, кто-то должен следить за обстановкой. Раз Прове не в состоянии, то делим время на троих. Кто пойдёт первым? Распределим очередь?
— Ты прав, но у меня есть парочка вопросов к тебе, — я решила раскрыться и поговорить по душам. — Давай по чесноку? Без лжи и недоказанности.
— Неужто! Ну давай, валяй. Но сразу говорю, вы мне нравитесь, и если вы обе не с Прове, то почему бы одной из вас не посмотреть в мою сторону?
— А ещё ты бывший раб и давно не видел женщин. Мужчины, как известно, жить без них не могут. И такие слова ты скажешь любой драной кошке.
— Ты перебарщиваешь! — улыбнулся нам мужчина. — Сама посмотри, хотя мы тут одни, я на вас не накидываюсь, держу себя в руках. Так чего ты хотела спросить?
— Скажи честно, ты вёз Прове в столицу вашу, чтобы продать? А мы спутали тебе планы, уехав на запад.
— Что за глупости! Зачем мне это? — мужчина смотрел на нас удивлённо, но глаза его были хитрые и кровожадные.
— А зачем тебе помогать ему? Расскажи свою версию событий, как вы встретились, от чего такая дружба, что ты аж пустился с нами в путь в чужую страну? Почему мы сейчас сидим в столь опасной и дикой местности, покинутой людьми? Зачем ты ради чужого человека рискуешь жизнью?
— Ладно! — решил поедать нам свою историю Мамона. — Убедившись, что все освобождённые, кстати говоря, тобой рабы ушли, я начал шерстить местность, чтобы забрать хоть что-нибудь ценное. Всех рабов и рабынь, запертых в других местах, эти шакалы перебили и изнасиловали.
— Мою сестру тоже? — спросила Ифе, до этого молчавшая, но внимательно слушавшая. — Значит, её убили не местные ублюдки, а рабы?
— Этого я точно не знаю, для меня они все были на одно лицо, незнакомцы. Это потом её нашёл Прове и, увидев, что вы похожи, теперь понимаю, что вы были сёстры. Когда и как она была убита, не знаю.
— Ну конечно ты не знаешь! — обвинила его моя служанка. — А как иначе?! Сделай это ты сам лично, разве признался бы?!
— Ифе, я всё понимаю, но сейчас речь не об этом, — прервала закипавшую в злобе подругу. — Мамона, рассказывай, как там дальше было.
— Потом я заметил, как через ворота зашёл верблюд. Прове так на нём сидел, что сразу видно было — впервые верхом. Он не обращал внимания ни на что вокруг. Мне даже особо прятаться не пришлось. В этот момент я решил пронаблюдать, что он будет делать и кто это такой.
— Выяснил? — поинтересовалась я.
— Куда там! Он всё чудил и чудил, — засмеялся Мамона. — Поэтому я решил его схватить. Несмотря на меч, он не казался опасным, худой и явно не воин. Он направился прямиком к сгоревшему и уже почти не тлевшему храму. Больше не интересовался ничем. И тогда я подумал: если он местный, то должен был побежать искать и спасать своих. Если чужой, то попытаться разобраться, что творится, конечно, попутно начав грабить всё, что плохо лежит. В общем, поступить как нормальный человек. Ан нет, попёрся к сгоревшему храму! Потом он оголил свою голову, и я увидел, что это чужеземец с севера. Редко когда увидишь в наших песках светловолосого. Да и черты лица были не наши, как и не ваши. Вот и возникает вопрос: откуда он такой?