— Не волнуйся. Думаешь, у меня там ведро, что ли, бездонное?! Я не рожала и проституткой была всего ничего. Оставила кончик гвоздя снаружи, вытащится легко. Но за многочисленными волосиками на паху там можно не только такое спрятать. Как думаешь, у Прове там тоже чёрные волосы? Или тёмно-русые, как на голове? Я не видела ничего в темноте, хочу знать, какой он нагой.
—О чём ты вообще думаешь?! — одёрнула я её. — Выходим, нас же ждёт горе-любовничек.
— Просто пока смазывала там себя и засовывала шляпку «стилета», вспомнила шляпку на конце Прове, когда он был во мне. Опять захотела его, а не чёртового Мамона!
— Фу, гадость, я думала, что только мужики извращенцы. Но бабы, видимо, такие же!
Мы вышли и направились к Мамону. Я, смущаясь, прикрыла груди и интимное место руками, кажется, начала краснеть под взглядом мужчины, который пожирал нас взглядом. Но вскоре он начал смотреть только на Ифе, та не только не скрывала свою наготу, но и, как я заметила краем глаза, шла как-то призывно, виляя бедрами. Чему там в борделе её учили? Улыбалась ему и водила телом, как будто поглаживая саму себя. И Мамону это нравилось, взгляд его затуманился, стал масляным. Он хотел что-то сказать, но так и не смог, молча направившись подальше от спящего Прове.
— Сиськи мелковаты, но хороши! — цокал языком от восхищения Мамон. — Молодость, она такая, жаль, что быстро проходящая. А теперь повернитесь вокруг самих себя, хочу увидеть ваши милые попки. И ручки покажите, а то совсем не видно красоту Сехмет.
Верчусь, как и Ифе, показываю вместе с ней руки ладонями вперёд. Скорее всего просто не доверяет нам, думая, что мы спрятали за спиной оружие или в руках скрыли короткие кинжалы.
— Вы просто лучшее, что я видел за всю свою жизнь, — улыбается, удовлетворившись увиденным, Мамона. — Пойдёмте, не будем будить ревнивого глупца.
Когда он повернулся спиной к нам и пошёл, я наконец смогла опустить взгляд пониже его лица. Задница, ноги, спина — всё было излишне волосатым и кучерявым. Как женщины спят с этими волосатыми обезьянами? Видимо, я стала понимать Ифе. В отличие от неё, я видела Прове голым. Пускай он похож на девчонку и почти не покрыт волосами, но мне это нравилось больше. Похож на девушку — человек. Мужчина, похожий на волосатую обезьяну — животное. Метров через двести, когда закончился оазис, Мамона остановился уже в песках, сел, облизнул губы и молвил хрипло:
— Какую из вас познать первой? Отдеру так, чтоб визжали!
— Видимо, меня… — услышала я свой и одновременно не свой голос, походу, сильно нервничаю.
— Ну тогда ложись, я весь в нетерпении, уже много месяцев только руками себя удовлетворяю. Противно как-то дрочить, любая женщина краше в сто крат, а такие, как вы, молодки, так вообще улёт.
— Я пока станцую, — хочу немного задержать момент, поэтому пытаюсь выдавить из себя красивый танец. — Чтоб возбудить тебя.
— Да ты опусти глаза вниз, куда больше-то? Я сейчас и так взорвусь. Иди сюда, ложись ко мне. Ты чего, стесняша? Смотреть на член страшно? Погляди, неужели не интересно, что вскоре войдёт в тебя, достав до самого нутра?
Не буду я на твой пах смотреть, и не надейся. Кажется, он сам себя распаляет.
— Это для меня нужно, я ещё невинная девушка, мне трудно возбудиться перед первым своим разом, — покорно ответила ему.
— Как ты умудрилась сохраниться, живя рабыней несколько месяцев здесь?! Ничего, всегда бывает в первый раз. Садись, подёргаю тебя за сиськи, и всё будет нормально.
«Себя дёргай за сиськи и свой грязный отросток, больной придурок», — подумала я.
А сама стреляю глазами на Ифе, начинай уже свою месть! Та садится за спиной Мамоны и гладит его по ней, кивая мне головой. Подмигивающие заговорщицы в стане врага. Главное — успеть первыми. Или он нас на «кол», или мы его!
— Не оборачивайся, — говорит ему Ифе в ухо странным, видимо, страстным голосом. — Хозяйка слаще, а я тебя пока со спины обниму и помассирую, дорогой.
Конечно же, он не слушает, видать, боится ещё! Даже сильное возбуждение и долгое воздержание не сняло с него тревожности. Мамона резко оборачивается, сидя на месте, только верхней частью туловища и головой, и осматривает ещё одну голую красотку: