— Угу. Ну так вот, пройдя весь путь, оказываешься на пороге Чертогов Двух Истин, где мёртвого встречает бог с головой шакала. Надо представиться и взмолиться: «Приветствую тебя, Анубис, великий среди богов Загробного Мира! Я пришёл к тебе, господин мой!». Только бог не разговаривает с простыми смертными, конечно, если ты не фараон. Молча берёт за руки и ведёт на суд.
— Наконец-то закончились эти называния имён на каждого гада подземного!
— А вот и нет! По пути встречаются колонны, обвитые ядовитыми змеями. Ползучие гады могут сорваться и упасть на умершего, или из темноты приползает какой скорпион или демон. Нужно назвать правильно имя чудовища, и они отступают.
— А почему бы этому Анубису не помочь мёртвым? — поинтересовался Прове. — Чего он людям не помогает, собака сутулая?
— Не стоит оскорблять бога! Пусть у него голова шакала, но он всё слышит и видит, может наслать кару подземную за слова непотребные. Если на тебя нападают, бог отступает в сторону, безмолвствуя. Он считает, что покойный должен сам решать свои проблемы. Когда гады уползают, Анубис снова ведёт умершего дальше. Долго ли, коротко ли, они проходят последние двери и попадают на суд. Здесь во мраке восседают две песеджет богов.
— Песе чё? — не смог выговорить парень слово.
— Две девятки богов! Это не цифра, а название группы из точного числа богов-судей.
— Понятно, восемнадцать штучек для ровного счёта.
— Это почему же? — удивилась я его глупости. — В Большую песеджет-девятку входит одиннадцать великих богов. А в Малую — сорок два бога послабее. Всего пятьдесят три!
— М-да, логики «Книге Мёртвых» не занимать. Хотя бы название Чертоги Двух Истин означает ДВЕ девятки из пятидесяти трёх богов?
— Нет! Каждый покойный песеджет держал ответ за свою прожитую жизнь, дважды клялся в своей безгрешности, отринув ложь и говоря лишь истину. Поэтому Чертоги именно Двух Истин. У всех богов в шапке вдето перо Маат, перо Правды. Врать перед священным пером не имело смысла, ложь сразу раскрывалась.
— Маат — это птица какая? — Прове не переставал издеваться и святотатствовать. — С пухом и перьями?
— Она богиня истины, справедливости, закона и порядка! Руководит временами года, восходами, заходами, движениями трёх лун над нами и звёздами. К птицам не имеет никакого отношения.
— А перья тогда откуда?
— У Маат есть крылья, жёлтая кожа и на голове перо страуса, волшебное. Она по одному перу дала каждому богу, чтобы они по справедливости судили мёртвых. И ни один подсудимый не может соврать. Когда-то только у неё одной было священное перо. Но однажды она дала поносить его своему любимому брату Шу, богу воздуха и пространства. А тот быстро понял, что перо ему помогает, никто не мог соврать ему и обмануть. Шу сразу мог разглядеть ложь и истину. Перо он так и не вернул, а у заплаканной Маат снова выросло на голове такое же. Другие боги начали выклянчивать себе подобное, кто угрозами, кто ласками. Ей пришлось вырывать его из головы с болью и кровью! Снова плакать от потери, после чего перо вновь отрастало. Вот так все боги обзавелись перьями.
Я опять прочистила горло, на этот раз водой.
— Что там дальше в этом перином и шакальем подземном царстве?!
— Не богохульствуй, пожалуйста, — фыркнула я на парня. — Остальное потом расскажу, сейчас нам бы поспать…
— А как же демоны? — улыбнулся Прове. — Которые могут нас унести, утыкать до смерти, выпить кровь и утопить?
— А вот пусть мужчина нас и охраняет, — вставила своё слово Ифе и хихикнула. — Для чего ещё нужен муж?
— Для исполнения супружеских обязанностей!
— Что это такое? — спросили мы.
— По закону, муж должен любить как можно чаще свою жену, а она этому не противиться.
— Так то настоящий муж, — возразила я. — А липовый как-нибудь обойдётся…
— Блин, в самом сладком отказывают, — скривил рожицу парень.
— Заступай на вахту, твоя смена. Ешь остатки сладких фиников. Часа через четыре разбудишь, как раз зной спадёт, и мы пойдём дальше.