— Это, так понимаю, ваш Рай? — хмыкнул Прове.
— «Поля Иару» переводится с нашего языка на общеимперский как «Поля Камышей». Там находятся тучные чёрные земли, без жары и холода, без засухи и наводнений. Там всегда полно всякой еды. Вечная жизнь, наполненная радостью и счастьем!
— Я бы там через год умер от скуки, — скептически изрёк парень. — Хотя здесь, в жаре и погоне, стоит признать, много хуже.
— Горазд ты глупости говорить!
— От чего ты такая упрямая? Это же комплимент, мне даже райские кущи не нужны без тебя.
В ответ на это я только фыркнула. И мы продолжили путь молча. Верблюд шёл монотонно, укачивая, я откровенно скучала. Через час ходьбы, когда пыталась безуспешно бороться со сном, Прове опять начал разговор:
— Знаешь, мы вроде бы обошли песчаную бурю. Глянь в карту, может есть где скала с тенью или лучше оазис? Отдохнём и пойдём снова ночью.
— Мы очень спешим, тот камень помнишь? Тот, который ты забрал и даже очистил. Ты, наверное, как всегда, не понимаешь, чего натворил.
— Великое благо! Уничтожил грязную клоаку кровавых идолопоклонников. И отомстил за смерть твоей семьи, между прочим.
— Ты прав, за это спасибо. Но теперь все приспешники Ваала, всё царство Ашшура бежит сюда. От столицы, думаю, выдвинется армия вместе с правителем. Пока можно не пугаться, но быстроногие разведчики из окрестные храмов и городов могут нас нагнать уже скоро. Мы должны опасаться больше людей, чем бурю. Заходить в жилые оазисы только на случай крайней нужды. Здесь, в песках, царит беззаконие, нас легче ограбить, убить или взять в рабство, чем отпустить, не обобрав.
— А в Та-уи лучше? — спросил Прове. — Или там лучше будет только вам двоим?
— И тебе с нами будет намного лучше, там я как рыба в Лиле, ничего страшного. Верну свои земли и сестру из плена, отомщу за смерть семьи! Всё у тебя будет, я не забываю помогавшим мне друзьям, особенно тех, кому должна жизнью.
Несмотря на слова, что не нужно опасаться бури, которые были сказаны для успокоения парня, я волновалась. Иногда подолгу всматривалась в горизонт и просила на ушко своего верблюда, чтобы и он глянул впереди. У кораблей пустыни крайне острое зрение, они видят намного дальше и чётче. Например, воду или тень, им ведь тоже некомфортно тащить себя и большой вес на себе в зной. Как жаль, верблюды неразумны и не могут ответить! На карте здесь ничего нет, значит, оазисов, городов и дорог тоже. А вот камни какие, склон с тенью, скала или пещера — всё это найти можно запросто.
Песнь шестая. Сарказм
Песнь шестая. Сарказм.
Прошло ещё с полчаса, когда я обнаружила то, что с грехом пополам можно назвать местом для отдыха. Мы свернули наш мини-караван туда. Солнце уже не было в зените, и огромный бархан у одного из своих подножий не давал жаре проникнуть сюда. Тенью столь открытое пространство назвать язык не поворачивался, но нам и верблюдам нужно немного отдохнуть. Распрягши животных, дали им полежать на прохладном песке. Можно даже не привязывать, далеко не убегут, мы же наблюдаем. А поедят колючки и прочие корешки, если найдут и раскопают, пусть пасутся. Пока Ифе ушла чуть подальше по-маленькому, ко мне подошёл Прове. Он опять был красный и плохо себя чувствовал, заснуть парень не смог и снова варился в жаре. Видимо, опять получил солнечный удар через покрывало на голове.
— Постеснялся говорить при Ифе…
— Я вижу, что тебе плохо, — опять ныть пришёл, — но что могу сделать? Терпи, «малыш», видишь, обе «взрослые» терпят, и ты сможешь.
— Я натёр себе внутреннюю поверхность бёдер, кожа красная, болит. Я слишком изнежен. Сама посуди, городской житель на верблюде весь день, даже нет, уже вторые сутки!
— Мы тебе дали седло, обвесили всякими тряпками, обложили ноги и пятую точку, чтобы ты смог выдержать.
— А я всё равно ною, прости меня. Какой я никчёмный… Нос постоянно забит, дышать невозможно, этот сухой климат меня добивает. Почему попаданцы обычно легко сживаются с местностью? Наверное, потому что в лживых книгах всё легко и неправда! Они там становятся царями или архимагами, вершителями судеб всего мира. А мне даже одежда неудобна, какая-то ужасная роба, дерёт кожу и чешется. Я так ведь сдохну вскоре!