— А кроме того, ты нытик. Даже оружие в руках удержать не можешь, так в чём твоя мужественность? Захочу ли я иметь от тебя детей, зная, что ты не сможешь защитить нас? Или мне на сносях самой защищать тебя, себя и детей от врагов?
Казалось, что сказала я немного, но эффект от моих слов не заставил себя ждать. Прове мне ничего не ответил, сжав злобно губы, и ушёл подальше к верблюдам. Зато откликнулась другая, которая притворялась всё это время соней:
— Ничего себе интересные вещи узнала, хорошо, что ты меня разбудила вовремя, иначе б прозевала такое!
— Так ты не спишь, плутовка? Хитрый фенек пустыни, не разочарована своим красавцем? — ехидно усмехнулась я.
— Может нам признаться, что тогда была не ты, а я с ним? Может, хи-хи, я у него первая была? Это же по мальчикам не поймёшь, а он влюбился из-за этого?! Скажем, что это я, и вот он любит меня, чертыхаясь на тебя.
По Ифе было видно, что она с трудом сдерживает безудержное хихиканье. Что-то я снова начинаю подозревать её в сумасшествии. Рано расслабилась, нужно продолжать следить за её поведением, а то мало ли…
— Он обидится и перестанет мне доверять, слушаться. Ты хочешь всё испортить?! Пока я тебе не разрешу, нельзя об этом говорить. Ты поняла? Помнишь ещё, кто твоя госпожа? Или тоже скажешь, раз я всё потеряла, то я никто и звать меня никак?
Было бы ещё обиднее услышать это от неё. Ведь изначально Прове был для меня никем, просто случайным парнем, будто свалившимся с луны. А вот если так считает и Ифе, то это будет сильный удар по моему самолюбию.
— Госпожа, ты и правда о себе много чего возомнила, прости! Кто он был в своём царстве? Он слишком изнежен, как аристократ. Может тоже из большого именитого Дома, как и ты? Здесь он маг, уже не простолюдин. Я просто хочу определённости, раскрыть правду, убрать недосказанность.
— Вперёд, дерзай, только всю правду, и про то, что ты была непотребной девкой, тоже. Как он отреагирует на то, что в тебе ещё до него побывала куча грязных мужиков? Обливали тебя грязным семенем и платили за это жалкие гроши. Вот и узнаем, обычный мужик он или какой-то особый и хороший лунтик из другого мира. Надеешься, небось, что простит и примет к себе женою?
— За что ты со мной так?! — Ифе заплакала. — Я потеряла всё, включая сестру, меня насиловали не по моей воле. А я жила только мыслью о том, что мы с сестрой спасёмся, убежим на Родину, а там будем молчать, что с нами было. Встретим там мужей и начнём жизнь заново! Только это отделяло меня от самоубийства. Зачем бередить мои и так ещё свежие раны?
Обняв Ифе, я гладила её по спине, успокаивала, как могла. «И зачем я это сказала? Ей и так пришлось несладко, а тут ещё и я. Может быть она права на мой счёт? Подумать только, обидела, по сути, лучшую подругу» — такие мысли крутились у меня в голове, пока я пыталась вытереть слёзы с её щёк. Только вот плакать и изливать свою боль я не могла. С детства я слишком грубая, а рабство не только не сломало меня, но и ещё сильнее закалило. Дождавшись, пока она успокоится, мы пошли будить верблюдов.
— Давай, невзначай спрошу его, — сформировала окончательную мысль я, — как он относится к павшим женщинам. Может не всё так плохо?
— Эй, девушки, а чего вы такие кислые? — подошёл к нам Прове. А улыбается-то как. Будто и не было того странного разговора недавно. — Ифе, а почему у тебя глаза на мокром месте? Что-то случилось?
— Ещё спрашиваешь? — отвечаю ему я. — У неё сестра не так давно погибла, приснился плохой сон. Давайте уходить, верблюды готовы, а ветер усиливается!
— Если ты права насчёт демонов и богов песчаных бурь, то, возможно, этот ветер, вечно рыщущий у нас позади — ловушка. Таким образом нас гонят туда, куда им нужно.
— Глупости какие! — фыркнула я. — Тогда бы он гнал нас в сторону столицу Ашшура, в Зебуб. А так нам по пути, мы идём на запад, к границе Та-уи, наша цель и спасение там!
— А если это какая-то хитрая стратегия, с двойным дном? — настаивал Прове. — Рассчитана на взбалмошных девиц, считающих себя пупом земли и самыми умными по обе стороны царств?