— Ах ты! — сжала я кулаки. — Запомни, когда мы выберемся отсюда, обязательно подерусь с тобой! А до тех пор даже не смей говорить обо мне плохо. А иначе голыми руками придушу!
— Погоди, Сехмет, — хватает меня Ифе, преграждая путь к дерзящему парню. — Может он дело говорит? Ты и вправду считаешь всех, кроме себя, глупцами. А Ваал и царь Ашшура не такие, они умнее нас всех! Прошу тебя, просто выслушай.
— Несомненно, мудрые боги, цари и их сановники, что нас преследуют, понимают, что мы лучше сдохнем, но не пойдём в сторону столицы или городов Ашшура, — пояснил банальную истину Прове. — Так ведь? Не пойдём, даже если ветер будет прямо в лицо бить?!
— Конечно. Всё именно так, как ты говоришь. Второго шанса не будет, мы с Ифе убьём друг дружку, но не попадём снова в плен! Всё, теперь в путь! Пока идём рядышком, говорим дальше. Не хотелось бы из-за пустопорожних разговоров попасть в песчаную бурю.
— Подожди, ты не дослушала. Я хотел сказать, что именно поэтому по пути к Та-Кемету вашему или на границе с ним уже собралась часть войск, и идёт туда армия из всего Ашшура, чтобы перехватить нас. Если же им это не удастся, то они нападут на вашу Родину, лишь бы не дать нам унести скрижаль и остаться в живых. Поэтому ветер гонит нас на Запад, прямо в западню!
Песнь тринадцатая. Карта
Песнь тринадцатая. Карта.
Мы расселись и поехали. Пока приноровили верблюдов двигаться вчетвером боком друг к дружку, я думала о сказанном. В конце концов мне пришлось признать его правоту:
— Неудобно признавать, но может быть ты прав, — смущённо призналась я. — И что ты предложишь, о, мудрейший? Не идти же нам назад.
— Мне бы понять географию, куда мы идём. Твоя карта сплошь состоит из непонятных символов. Сможешь показать, если ли тут неподалёку дороги караванного пути или оазисы какие? — спросил парень.
— На Родину отсюда только один путь. Он пролегает через небольшую кромку пустыни между двумя солёными озёрами. Иначе не пройти, и там спокойно можно устроить засаду. Это не по огромной пустыне блох ловить. Легко всё перекрыть можно, даже змея не проползёт, — ответила я.
— Перешеек, значит, между Красным морем и Средиземным? Синайский полуостров, если не ошибаюсь, — Прове взглянул на меня заинтересованным взглядом.
— Честно говоря, не знаю таких названий. Это маленький клочок пустыни, становится гористым на юге. С древнейших времён тамошнюю страну называли Биау — очень ценная земля. Там находятся медные рудники и добывают бирюзу. По воде: Великий Лил с живой и пресной водой впадает на севере Уадж-Ур, переводится как «Великая Зелень». Там преимущественно в водоёмах вода солёная. А на юг от Биау другое, ещё более горькое озеро — Ше-Иару, переводится как «Озеро Иару». Пить воду можно только с Лила, в остальных озёрах смертельная отрава. Даже умирая от жажды, нельзя пить!
— Понятно, что ничего не понятно! Как сделать привязку местности, если в моём времени и сейчас названия разные. Это не карта, а одно название! — после чего Прове пренебрежительно махнул ею. — Даже береговых линий никаких. Если я не ошибаюсь, мы отходим от реки Тигра-Евфрата и через север Аравии идём к Синаю, дальше в Египет, который вы зовёте Та-уи-кемет.
Мысли «лунтика» о привязки к местности.
— Значит, всё бессмысленно? — тревожным голосом спрашивает Ифе. — Ничего невозможно понять и мы, возможно, сами добровольно топаем к своей смерти?!
— Да, мы идём от великой перевёрнутой реки Нихарины, — не поняв большую часть его слов, пытаюсь объяснить своё виденье мира. — Раньше эту страну наши предки называли «Перевёрнутая Вода». Грубо говоря, земли наоборот. Всё здесь не так, даже их светлые божества для нас чёрные и злые! Проклятая земля навыворот, люди здесь грешные, мелкие бесята!
— В том-то и дело, что вы забыли, что я маг и не никчёмный, как утверждают некоторые, — с нажимом произнёс парень. — Уже который раз затеваю с Сехмет разговор о скрижали! А ты говоришь: потом, всё потом, сейчас погоня.
— Надо просто не ныть, а быть мужчиной и настаивать на своей точке зрения! Пока я тут командир, все должны слушаться меня, иначе развалится всё. Нельзя, чтоб у нашего каравана был трёхголовый вожатый!