Одно за другим.
Прямо, как сегодня.
И вовсе не платье от принца на желанном теле стало последней каплей, а родовая клятва, едва заметной дымкой вплетённая в её ауру и уже почти ставшая незаметной. Этот придурок явно рехнулся, ведь знал, что если Аделину убьют, он отправится следом, однако даже не это так разозлило Шакала. Он единственный имел право оставлять на ней метки, единственный, кто мог прикасаться к его строптивице и заставлять её раз за разом сдаваться. Даже если она сама не желала этого признавать.
Потому-то разум и отказал ему, стоило увидеть чужой след на белоснежной коже, а внутренний зверь сорвался с цепи, и Шакал, наконец, позволил собственной тьме полностью выбраться.
«Она моя!»
И было уже наплевать, выживет она под натиском его личной бездны или станет её заложницей. Как он сам.
* * *
Меня резко притянуло к Шакалу и круто развернуло в его руках с такой силой, что я толком не успела понять, что происходит. Лишь спустя пару секунд я заметила, что тот самый кнут, которым меня спеленали, оказался вовсе не кнутом, а щупальцем, сотканным из тьмы! Оно не просто сдавливало – плотная конечность казалась инопланетным тентаклем, у которого была ещё куча отростков, и они жили своей жизнью, обвиваясь вокруг моего бедного тела, тогда как хозяин этой штуковины удерживал меня за плечи.
─ Прогуляемся? ─ шепнул он, перемещая нас в свой дом, где я тут же оказалась брошена на кровать, а щупальца пригвоздили меня к ней за лодыжки и запястья. ─ Местный принц обычно наказывает своих провинившихся рабынь, привязывая их на улице, и мучает там, но сейчас ночь и в пустыне прохладно…
Не знаю насчёт девушек из гарема, но лично мне было самую малость унизительно. Лежать вот так, привязанной, распятой пусть и на дорогих шёлковых простынях, но полуобнажённой и беспомощной, показалось всё-таки чересчур. Возмущение вскипело в груди, и хоть умом понимала, что с разозлённым мужиком не стоит разговаривать таким тоном, но смириться с подобным положением было выше моих сил.
─ Угомонись, нечисть! Я не твоя рабыня, и права ты никакого не имеешь, понял? ─ отчаянно дёргаясь и пытаясь избавиться от захвата, кричала я.
─ Не старайся – силёнок не хватит.
Почему это?
Я попыталась призвать магию, но она только вяло пошевелилась, а потом перевернулась на другой бок и заснула сном праведника, отказываясь во всём этом участвовать. Её как будто всё устраивало, и это стало таким шокирующим открытием, что я почти потеряла дар речи, замерев.
─ Что ты сделал со мной?
А он ничего и не делал.
Делала его тьма, пока сам Шакал скромно присел на краешек постели и просто наблюдал вспыхнувшими алыми точками глаз, при этом словно дирижёр, взмахивал пальцами и направляя свою магию путешествовать по моему телу.
─ Я накажу тебя так, что ты это навсегда запомнишь, волчица…
Собственно, он не соврал, и эта честность всегда подкупала в любое другое время, но только не сейчас.
Тьма неторопливо начала свою ласку, невесомо проходясь по коже от самой шеи, и эльфийский узор закономерно ожил, вступая в противостояние с таким наглым чужаком. Я взвыла. Ко мне даже не нужно было по-настоящему прикасаться в тот миг – взорвалась бы в мгновение ока, но вряд ли пытка закончилась бы так быстро.
─ Прекрати это! Почему вы оба не можете просто быть нормальными?
Своими движениями я делала только хуже, как и своими словами. Не стоило, наверное, упоминать третьего в этой игре, но стало уже слишком поздно, да и думать о чём-то – тем более.
─ Не хочу, ─ отозвалось чудовище после короткой заминки, а затем меня и вовсе перестали жалеть.
Рисунок эльфов отчаянно боролся с тьмой, пытаясь вытеснить её, но та настойчиво продолжала своё завоевание. Щупальца приобрели вполне чёткую форму знакомых пальцев и теперь трогали так, как сам хозяин делал бы это, совершенно не щадя меня – впрочем, разве когда-то было иначе?
Разница была лишь в том, что этой ночью, похоже, мой палач был действительно зол, и мне бы раскаяться, да только никакой вины я за собой не чувствовала, даже не понимая, что сделала не так. К тому же, разве я сама изъявила желание впутаться в эти интриги? Увы, это их с принцем забавы, но если оба они полагали, что я просто приму их правила, сдамся на милость сильнейшему и хитрейшему, то они сильно просчитались.
─ Не хочешь? Неужели ревность, наконец, проснулась? ─ борясь с накатывающими волнами удовольствия, нашла в себе силы усмехнуться, когда моя грудь оказалась в плену призрачных тисков, и я почти захлебнулась стоном. ─ Я не твоя игрушка, когда ты уже это поймёшь? Когда вы оба уже оставите меня в покое?