Жизнью самою ломают асфальт!
Боже я жив, как же я рад!
Какая все же красота!
Какая все же красота!
Бегут столетия, года –
Над миром правит, как тогда,
Невидимая лира.
Ты связан этим, и всегда,
А ложь, да просто пыль одна,
Все наносное – ерунда,
Ищите больше МИРА!
И вспомни: было все не зря,
Ведь ты жива, и красота
Всегда тебя лечила.
Нас просто засорила ночь
Ты инфохлам не трогай, дочь,
Спасайся, что есть силы.
Покой души теплом укрой
И другу протяни ладонь,
Спасай себя через других,
Пиши, покуда стих не стих.
Из ванны бодрый выхожу
Из ванны бодрый выхожу,
Я в ванне больше не грешу
И никому не разрешу
Отнять момента чистоту!
Почему запретное – влечет?
Почему запретное – влечет?
Это вызов? Я смогу! Я знаю!
Ручеек из детства тот течет?
Сам, для остроты, я запрещаю?
Или, правда, больше нету сил?
Совестью давился я годами.
Крутится меж этих двух мерил
Все, что в нас заложено не нами.
Взять сейчас? Или повременить?
Я хочу!?
Или хочу я быть?!
Ведь ты читаешь это…
Ведь ты читаешь это…
Ты живешь!
А раны на нас сами зарастают,
Болят лишь потому, что их скребешь,
Как будто не твои они, мечтаешь.
Отринь потуги гордые ума,
Ведь тело наше – вовсе не тюрьма.
И сколько, отмываясь до бела,
Ты тратил время, забывая дело?
Благодаря…благодарю несмело…
Растет от неба Божия рука
Растет от неба Божия рука,
И ей на встречу, поднимая глыбу –
Прекраснейший росток, почти струна,
В нем места нету лишнему изгибу.
Ты говоришь, душа – как суховей,
Он продолжает лить еще елей,
Дыхание с рожденья нам отмерит.
Как можно в неоправданность поверить?
Как я устал писать
Как я устал писать,
И вспоминать слова все эти…
Глупо…
Мне б взять обрисовать –
Все то, что чувствую,
Да чувства скупы.
Все то, что ощущаю –
Не сказать.
Слова же воспаляются
И гаснут,
Едва ты успеваешь записать,
Как труд весь твой становится
Напрасным…
Шагаю я по мокрой мостовой,
И ветер оголяет кожи кромки.
И вдруг я понимаю, что живой,
Пускай еще не высказано громкий!
Когда тебе плохо – пиши стихи…
Когда тебе плохо – пиши стихи,
Но никому не показывай.
Хлябь души изливай в глуши –
Гонор свой – не выказывай.
Чистый огонь не разносит вонь.
Тонет унылый и тянет ладонь,
Синяя в рифму исписана.
Детской обидой, любовной тоской.
Это не рост над собой – это вой.
И уж никак не достойный пример.
Ни для кого…
Ведь ты честен и смел.
Жить или ныть,
Выть или петь.
Выбери правильно,
Чтобы успеть.
Больше увидеть и дольше пожить.
Ближним помочь, да покрепче любить.
Леса редеют: жгем и жгем
Леса редеют: жгем и жгем,
Что дети все исправят, ждем.
А сами с чем мы их оставим?
Давайте хоть чего исправим?
Ну вот машина дров – по сколько стоит?
А сколько пользы в тех дровах?
Из них и мебель можно ведь построить,
В уме сложи размер и выкинь страх.
И делай для начала все попроще,
Труда степенного не бегай зря,
Не пропускай того, что Бог твой просит.
Растила мать – сыра земля не зря.
У печки грелся столько лет,
А сколь бы лучше гнать насосом
По трубам воду из земли,
Через компоста кучу –
дать теплом одеться.
Ей можно в зиму и согреться,
и напиться.
И ни к чему тут нам стыдиться –
Нас не касается дерьмо.
А сами мажем ложью душу,
За то и Бог на нас обрушит
Свой справедливый суд!
Где брали много, много положите,
И не ходите Вы кругами, а тружите,
Дружите, и к тому друзей немало
Давала жизнь, а суета – теряла.
Ведь дети ценят дел дороже слова.
Не знаешь, как сказать,
так говорит не слово,
Пример всегда вперед идет
Сердец красивых.
Слова ревнующих к ним
Прилетают в спину.
К чему Ваши слова, когда теряют силу
Красивые сады – всегда была Россия.
Вы помогайте юношам трудится
Труды для человека – как водица.
И не водите за нос словоблудием:
Прилюдье долгое к делам
не нужно людям.
Приходят много в храмы за работой
Направьте к тем, кому будут заботой
И спрашивать не нужно, чего хочат
В блуде лишь только мужество порочат.
Лопату им давайте в укрепление,
Рубанок, инструменты – все терпение.