– Мадам, вы уж определитесь? Кто вы же, старушка или бойскаут. Мне кажется, что вы бабуля с душой молодой, нет, совсем юной и невинной девушки.
– Бойскаут, – уверенно ответила я и, расположив руки на аппетитных бёдрах, выставив грудь вперёд, гордо продемонстрировав шикарные формы, которые полностью были сокрыты под весьма закрытой одеждой, объявила: молодая и красивая девушка, дарящая райское наслаждение. – Никакая не бабуля, неуместный сарказм. Я молодая женщина, полная сил и энергии.
Марина подбежала ко мне, схватила меня за руки и гордо заявила в ответ, – молодая, красивая, умная, талантливая, – внезапно чмокнула меня в носик и буквально пропела, – баунти.
« Баунти», – прозвище, которое придумал Аравин. Долгое время называл меня так, вплоть до того момента, как мы с ним развелись. И вновь назвал меня так буквально за несколько дней до смерти: «Баунти, ты мой баунти». Райское наслаждение и сладкая конфетка, которая скрасит мою жизнь, но, к сожалению, для этого я должен буду тебя съесть.
И Аравин меня медленно «съедал». Вся наша жизнь была борьбой. Правда! Происходили мимолётные, но такие яркие и феерические моменты перемирия. И вот тогда было горячо…Намного горячее, чем когда мы воевали друг с другом.
Марина прячет свои потухшие глазки, отворачивается, при этом продолжая смущённо украдкой посматривать, лихорадочно перебирая изысканными пальчиками.
– Марина, не расстраивайся, нужно смириться и принять факт смерти Аравина. Любая вещь, памятные даты, и даже слово, наименование чего-либо, может всколыхнуть мои воспоминания. Со временем я научусь вспоминать об Аравине с умиротворением, с доброй грустью, но сейчас его смерть вызывает во мне злость, ненависть.
– Милая, самоё страшное в нашей жизни, это потеря близкого человека, – приподняв подбородок, с сожалением озвучила Марина. – Но ты должна идти вперёд, и я считаю, что тебе надо прекратить бегать и поговорить с Артуром.
Неосознанно мышцы лба сдвигаются внутрь и вниз, организуя угрожающее выражение глаз, ноздри расширяются, пытаюсь поглотить как можно больше воздуха, оттягиваю губы, придавая им угловатую форму, грозно объявляю, – Марина, запомни раз и навсегда, наша история с Артуром завершилась. Прошу, не думай, что развод с Кетрин, что-то поменял.
Не собиралась обманывать саму себя! Артура я люблю и, возможно, он навсегда останется моей последней любовью, но прощать его предательство не собираюсь. Да я его оставила. Бросила. Но это не дало ему права жениться на враге моей семьи.
Марина лукаво строит глазки и мучительно медленно озвучивает, свои мысли вслух.
– Эгоизм, – осудительно провозгласила она. – Руководствуешься унижённой женской гордостью, вместо того, чтобы прислушаться к сердцу. Ты не представляешь, насколько любит тебя Артур. Он даже на свадьбу решился…,– девушка неожиданно замирает.
Взгляд Марины меняется в мгновение ока, становится насторожённым и напряжённым, движения почти отсутствуют, при этом тело дрожит.
Девушка с опаской отходит от меня на пару шагов назад и, слегка съёжившись, тихо-тихо говорит, – извини, я хотела поговорить об этом позже, но ситуация слишком обострилась. Судья Даян предпринимает попытки, чтобы свергнуть Армана.
Непроизвольно приподнимаю брови и, сведя их к переносице, широко распахнув глаза, приподнимая верхние веки, встревоженно кричу, – Марина, что значит, пытается свергнуть? Я была уверена, что после смерти Камалии ситуация сошла на нет. Опасность миновала.
– Нет. Сейчас наступала самая острая фаза. Артур вовремя раскрыл планы Кетрин, но, к сожалению, судья Даян приобрёл силу и нашёл определённых сторонников. Теперь и международные представители рассматривают его как потенциального претендента.